«В нас живут книги и друзья»

Даниэль Пенак «Как роман»

Алиса разгладила листок бумаги, взяла ручку и приготовилась писать. Она решила написать письмо кому-то… кому, она пока не знала. Сегодня весь день ей не везло. Мама рассердилась с утра из-за того, что Алиса не съела кашу, а Леньке, младшему брату, позволила позавтракать одним йогуртом. Вот ведь как! Малышне сплошные поблажки! Потом еще на английском учитель обозвал ее «белой вороной», видимо потому что она считала ворон на уроке, глядела в окно. Алиса довольно-таки неплохо разбиралась во всяких там фразеологизмах. Считать ворон – значит лоботрясничать, ничего не делать, только причем тут белый цвет.

– White crow! – четко произнес учитель и воззрился на Алису.

«Я вообще-то брюнетка!» – мрачно подумала тогда девочка.

Видимо, в Англии водилось много белых ворон, и английские детишки, когда бездельничали, считали именно их.

Алисе было тринадцать, детство осталось позади, она давно вступила во взрослую жизнь. Бездельничать девочка не любила, ей нравилось читать. Иногда она записывала кое-что в специальную толстую тетрадку, на обложке которой было выведено красивым почерком: «Сокровенные тайны, мысли, стихи и фантазии». А теперь вот собиралась написать письмо, если, конечно, Лёнька и рыжий пес Тим перестанут носиться, как угорелые, вокруг стола.

Братик Алисы, Лёня, был симпатичным девятилетним мальчишкой, в меру хулиганом, в меру умницей. Когда он был маленьким, он очень любил мультики, в которых рассказывалось что-то про науку. Как устроен человек, например. Или планета Земля. Что такое космос? Особенно хорошо Лёня выучил строение человеческого уха. Очень ему нравилось рассказывать про барабанную перепонку, молоточек, наковальню и стремечко, и делал он это при каждом удобном случае: делился своими знаниями на детской площадке, в магазине, рассказывал случайным прохожим. Однажды, ему удалось блеснуть интеллектом в «Музее музыки». Ему тогда было шесть, и он пришел в музей вместе с классом. Алиса училась в той же школе и так как школа была семейной, то есть располагалась в обычной квартире обычного жилого дома, можно было запросто присоединиться к экскурсии малышей, и Алиса пристроилась сопровождающей, пошла, как старшая ученица следить за первоклашками. Во-первых, это был хороший повод прогулять уроки, а во-вторых, ей тоже хотелось побывать в «Музее Музыки».

На стене в одном из залов висело огромное нарисованное ухо, видимо, для того, чтобы посетители не сомневались, какую важную роль играют уши в восприятии музыки. При виде уха Лёнька оживился и выдал всю информацию, которую сообщал в подобных случаях: молоточек, наковальня, стремечко.

– Вы из специализированной биологической школы? – с сочувствием и неким восхищением откликнулась экскурсовод.

Но время шло, и Лёнин интерес к науке сменился страстью к компьютерным играм. Оторвать от гаджетов его мог только рыжий пес Тим, именно поэтому они так часто приходили в гости к Рите и тете Элечке.

Пес Тим любил играть не только с вредными мальчишками. Этого милого бродягу подобрала на улице Рита, двоюродная сестра Алисы, вернее он сам увязался за ней и не отстал, пока она не впустила его в дом. Что ж, теперь он обитал в просторной трехкомнатной квартире на Ленинском проспекте и был абсолютно счастлив.

Алиса и Лёня любили ходить в гости к двоюродной сестре Рите и ее маме Эле. Тетя Элечка готовила вкуснейший компот, она называла его «Гриб». В огромной стеклянной банке и правда плавало что-то похожее на гриб, но сама жидкость, изливавшаяся в чашку, сладчайшая на вкус, к грибам никакого отношения не имела.

Квартира Риты и Элечки на Ленинском проспекте была местом совершенно необыкновенным. Начиналась она с огромной прихожей, таких просто не бывает в обычных московских квартирах. В гостиной стоял большой стол, вокруг которого частенько носились, отнимая друг у друга старую рваную тряпку, Лёнька и Тим. А в спальне Риты Алису привлекал длиннющий, или так ей казалось, она уж и сама не могла понять, зеркальный шкаф. Вместо дверцы у него было большое зеркало. Алиса любила смотреться в это зеркало, ей часто казалось, что шкаф немного приукрашивает действительность, отражает не то, что есть на самом деле.

«Вот бы шагнуть туда, внутрь», – бывало, думала Алиса.

– Дети, осторожно, чай очень горячий.

Рита появилась в гостиной с подносом в руках. Она расставила на столе чайник и чашки, вазу с печеньем, плошку с вареньем и бутерброды. Что может быть лучше, чем вечер в гостях у Риты и тети Элечки?!

Тетя Элечка была сестрой Алисиной мамы. Алиса просто обожала ее, с самого детства. Устроят взрослые праздник, а Алиску с Лёнькой спать уложат. Так обидно. В соседней комнате смех, гомон, звон бокалов, а ты лежишь в темноте и все равно не можешь уснуть. Тетя Элечка часто прокрадывалась к ним в детскую и пела колыбельные, а случалось и романсы. Алисе очень нравились романсы. Например, такие: «Отво-о-о-ри потихоньку кал-и-и-и-тку, и войди в тихий садик, как тень». Лёня тоже любил, когда Элечка пела им перед сном. А однажды Лёнька, еще совсем малыш, специально попросил тетю спеть тот самый романс. «Спой, пожалуйста, про тихий садик когтей», – промурлыкал он в темноте.

Рита, дочка тети Элечки, была лет на пять старше Алисы. Больше всего на свете она любила собак и вообще животных. В школе, когда ей приходилось решать задачи на сложение или вычитание, она представляла, что ей нужно подсчитать, сколько у нее лошадей. Иначе ей было не справится с математическим примером.

Тиму, конечно, повезло, что он увязался именно за ней в том темном переулке.

– Скучаешь? – заботливо спросила Рита, заметив, что двоюродная сестра о чем-то замечталась.

– Нет, думаю, что написать.

– О, ты молодец…

Рита наклонилась и рассеянно потрепала рыжую лохматую голову любимого пса. Тим запрыгал вокруг нее и завилял хвостом.

– Как дела в школе? Всё дразнятся?

– Да ну их.

Алисе не хотелось жаловаться. Мало что ли на свете вредных детей и взрослых. Пересказывать все их гадости, только вечер портить.

– Все мальчишки любят дразниться, – добавила она рассудительно, – с этим ничего не поделаешь.

– Птица говорун отличается умом и сообразительностью! – прокричал Лёнька и выскочил из комнаты, прежде чем сестра успела запустить в него стулом.

Рита захохотала, а тетя Элечка выглянула из-за двери и поинтересовалась, почему все так кричат.

– Помешались все на этом глупом мультике, я не та Алиса ¹! – обиженно выкрикнула девочка.

– Ну, ладно-ладно, – примирительно проговорила Рита, – он просто не читал еще про ту, которая в стране чудес.

Алиса стояла перед зеркальной дверцей шкафа и внимательно вглядывалась в свое отражение. Девочка по ту сторону зеркала казалась и стройней, и даже выше немного, одним словом, намного симпатичней, чем она сама.

«Там еще вторая книжка есть, про Зазеркалье²», – вспомнила Алиса.

Она подошла вплотную к зеркалу и постучала пальцем по ее гладкой прозрачной поверхности. Девочка в отражении сделала то же самое.

Рыжий Тим неожиданно влетел в комнату.

– Алис, давай в прятки поиграем! – предложил братик, вынырнув из-за собачьей спины.

– Хорошо, прячься, начинаю считать: раз, два…

Алиса демонстративно закрыла глаза рукой. Лёнька радостно затопал из комнаты, Тим остался. Пес вильнул хвостом и подбежал к девочке. Ему стало интересно, почему она стоит перед шкафом и смотрит на него.

Удивленная рыжая морда отразилась в зеркале. Тим гавкнул, собака в зеркале сделала то же самое. Пес понюхал гладкую поверхность шкафа, потом открыл носом дверцу и заглянул внутрь. Он никак не мог понять, откуда в шкафу взялась собака, да еще рыжая и гавкает. Алису очень развеселило недоумение Тима.

– Думаешь, там за зеркалом притаился еще один рыжий пес?

Она распахнула зеркальную дверцу как можно шире. Темнота и тишина внутри. Никаких собак. Тим ткнулся носом в одежду на вешалках, понюхал что-то внизу, чихнул и выбежал из комнаты.

«А вдруг, если залезть внутрь и закрыть дверцу, то появится собака?» – подумала Алиса и сама удивилась, как ей такое взбрело в голову.

«Нет, какая-то собака Баскервилей тогда получается. Фу, не хочу. Пусть лучше с другой стороны возникнет дверца в неведомую и удивительную страну».

Такой сюжет она встречала в какой-то книжке, точно не помнила, в какой³. Девочки по имени Алиса там не было, героев звали как-то по-другому. Еще там говорилось, что лучше плотно дверь не прикрывать, если, например, спрячешься в шкафу, ведь это так глупо застрять внутри, когда все тебя ищут. Но Алиса все же решила попробовать. Она забралась внутрь, пока еще она помещалась в этом шкафу, потом протянула руку и закрыла дверь. Темнота обступила ее.

«Даже лап не видно», – вспомнилась девочке смешная цитата из знаменитого мультика.

Сколько она ни вглядывалась в темноту, сколько ни стучала по задней стенке шкафа, в дверцу она так и не превратилась.

– Ну и пожалуйста, все равно я не верю в эту чепуху, – обиженно пробурчала себе под нос Алиса и достала из кармана телефон.

Ей надоело сидеть в темноте, но вылезать почему-то не хотелось, и поэтому она решила включить фонарик в телефоне и перечитать то самое письмо неизвестно кому, в котором она расписала все горести и несчастья сегодняшнего дня.

«Привет, дорогая Джейн, Сара, Оливия или как тебя там. Мне все равно, как тебя зовут, но я хочу с тобой дружить. Я Алиса, и мне очень одиноко. У меня есть брат Лёня, но у Лёни своя жизнь и друзья, и даже рыжий пес Тим любит его больше, чем меня. Здорово быть мальчишкой, то под партой сидишь, то вокруг стола кругами носишься. Один раз, представляешь Джейн, они всем классом (у нас маленькая школа и в их классе человек семь-восемь) сбежали с урока и спрятались в туалете. Бедная учительница пришла на урок, а класс пустой. Она быстро догадалась, что они в туалете, спрятаться в нашей школе-квартире практически негде. Любят эти мальчишки прятаться. Хлебом не корми, дай залезть куда-нибудь, под кровать, например. Спрячется и сидит тихо-тихо, как мышка, пока бедная сестра в ужасе по всему дому носится, думает, куда он делся. Главное, если попросить его специально посидеть тихо, ни за что не послушается. Начнет рассказывать про какую-нибудь ракету, взрыв в космосе или древний аммонит.

Эх, Рози, не повезло мне, что я старшая. Самый жуткий случай мне запомнился, когда мы решили как-то во дворе поиграть в прятки. Всех уже нашли, а Лёньки нигде нет. Знаешь, где он спрятался в тот раз? У друга в квартире. Ну да, я, как дура, стою у стенки считаю, а брат просто взял и ушел к кому-то в гости. Это как в том рассказе «Двадцать лет под кроватью». Помнишь, когда герой в комнату к соседке пробрался и напугал до полусмерти бедную бабулю. А тебе какие книжки нравятся? А братья или сестры у тебя есть?

Моя любимая книга «Остров сокровищ». Я очень люблю, когда про пиратов или мушкетеров. Однажды мы с подружкой, девочкой с 12 этажа, Оля ее зовут, решили придумать приключенческий роман. Она, как и я, жалеет, что родилась девчонкой и мечтает стать пиратом, ну или мушкетером на худой конец. И придумали мы вместе целую книгу… точнее несколько глав и даже записывали их на смартфон. Аудиокнигу решили записать, чтобы потом слушать и веселиться. А Олька притащила тогда к нам в гости свою сестру младшую, Аню. Аня такая:

– Я буду красоткой Мэри.

Мы изо всех сил пытались ее отговорить, ну что за дурацкая роль. А она уперлась на своем и ни в какую.

– Буду Мэри и все тут, – говорит, – а вы мне в любви признавайтесь, из-за меня на дуэли деритесь.

Пришлось целую главу из-за нее придумывать, она так и называлась «Дуэль». Олька смешно придумала, когда красотка Мэри должна была выбрать кого-то из нас, она восклицала: «Мне пора спешить!» и поспешно удалялась к кому-то третьему, видимо.

Потом ей это надоело, и она сказала…»

– Нашё-ё-ё-ёл!

Алиса так увлеклась письмом, что совсем позабыла, что они играют с Лёнькой в прятки. А он не забыл и был просто счастлив, что обнаружил сестру в зеркальном шкафу. Рыжий пес Тим тоже выказывал всяческую радость: заливался оглушительным лаем и подпрыгивал прям до потолка.

– Ты что еще сюда помещаешься? – удивилась Рита, заглядывая вслед за Лёнькой в шкаф.

– Мы просто в прятки играем.

Алиса поскорей вылезла и отряхнулась. Какая-то глупость получилась: она, такая взрослая девочка, залезла зачем-то в Ритин шкаф и сидела там в темноте с фонариком. Что подумает о ней тетя Элечка. Но Элечка, слава богу, не видела, что Алиса вылезла из шкафа, она разговаривала по телефону.

– Да-да, сейчас, они уже выходят.

Мама волновалась и звала их домой. Было, и правда, уже довольно поздно. Рита с Тимом вызвались проводить их. Жили ребята недалеко: пройти сквозь двор, потом через улицу, немножко налево, повернуть направо и вот, они уже дома. 7 этаж, домофон 33.

«И что это мне сегодня в голову взбрело?» – удивлялась Алиса, наблюдая, как Тим нюхает что-то в траве. Ей показались вдруг ужасно глупыми и смешными все ее фантазии. Да еще это письмо. Зачем писать о своих несчастьях несуществующей девочке. Наверное, она встала сегодня не с того бока… или как это говорят, потому и в голову лезет всякая дребедень. «Лучше выброшу-ка я свои каракули в урну, пока никто их не прочел», – подумала Алиса и сунула руку в карман. Письма в кармане не оказалось.

Трудно понять, почему иногда расстраиваешься из-за чего-то такого, о чем, несомненно, переживать не стоит. Подумаешь, мятая бумажка, исписанная неразборчивым почерком, выпала из кармана. Но Алиса успела записать на нее их секрет про аудиокнигу, и про то, как они смешно ее записывают. Ей не хотелось, чтобы кто-нибудь это прочел.

«Вернуться и забрать. Вернуться и забрать», – стучало у девочки в голове весь следующий день.

На английском она схватила двойку, потому что снова считала ворон. Возможно, тех самых, белых, хотя какого они были цвета, Алиса не задумывалась. Думала она только о клочке бумаги, выроненном в зеркальном шкафу. Алиса очень надеялась, что письмо осталось в шкафу.

Потом по расписанию у них была Мифология, и на этом уроке все окончательно пошло наперекосяк. Мифология – предмет не типичный для обычных школ, но ведь школа, в которой учились Алиса и Леня, была необычной, и проходил он не так, как традиционно проходят уроки в школе. На Мифологии ученики рисовали, вырезали маски из бумаги, лепили, иногда даже с помощью настоящей глины, учили текст, разыгрывали сцены из знаменитых мифов. Например, один раз девочка из их класса изображала богиню Иштар и забралась прямо с ногами на парту. Никакого возмущения у учительницы это не вызвало. Собственно, именно она и предложила Вере взгромоздиться на парту, чтобы оттуда взирать на подданных и влюбленных в нее смертных и повелевать ими.

Одним словом, урок этот все любили. Это правда. Алиса не отличалась большими способностями к рисованию или созданию глиняных фигурок, но истории ей нравились. Почему бы не послушать о двух мечтателях, которые, чтобы сбежать из темницы смастерили себе крылья из воска и перьев, а потом нарисовать нечто похожее на голубя только с человеческой головой и длинными волосами.

В этот раз история была из африканской мифологии про ежика и луну. То ли луна была влюблена в ежика, то ли ежик в луну, до конца уяснить этого Алисе так и не удалось, потому что она все время думала о том, как ей забрать из Ритиного шкафа свое несчастное письмо. Разложив на парте краски и банку с водой, она нервно полезла в сумку за смартфоном, чтобы посмотреть который час, сделала какое-то неловкое движение и энергично смахнула краски с водой на пол. На этом урок Мифологии плавно перешел в мастер-класс по мытью пола. По дороге в туалет за ведром и тряпкой Алиса нащупала в кармане злополучный смартфон и вытащила его. Она открыла мессенджер, нашла мамин контакт и нажала на иконку микрофона, чтобы записать голосовое сообщение.

– Мам, мам! – крикнула она в трубку. – Леньку заберешь из школы или пусть сам дойдет? Мне тут пол мыть надо, я его привести не смогу.

Все это было очень некстати. У нее и так забот полон рот, а тут еще вдобавок всякие неприятности.

– Ну что я виновата, что лужа получилась? – пожаловалась она зеркалу над раковиной. – Может это вообще не лужа, а море целое. Можно смастерить кораблики и отправить Ясона в Колхиду.

Поразившись в очередной раз тому, какие безумные мысли приходят ей в голову, Алиса повернула кран. Вода хлынула в раковину, и в ту же секунду девочка поняла, как получить письмо обратно. Леня пойдет домой сам, а она, уберется в классе и потом побежит прямиком к Рите с тетей Элечкой, заберет из шкафа злополучное письмо. Только как лучше сделать: позвонить заранее или явиться нежданно-негаданно?

– Сюрпри-и-из! – радостно прокричала Алиса, когда Рита открыла дверь и удивленно уставилась на нее. – Можно войти?

– А мама знает, что ты здесь?

Рита была все-таки старшей сестрой, ей совсем не хотелось расстраивать Алисину маму.

– Да я на секундочку, вчера кое-что забыла.

Проскочив мимо упрямо стоявшей у двери сестры, Алиса бросилась в комнату, к зеркальному шкафу. Распахнула дверцу. О! Счастье! Вот оно ее письмо на полу в шкафу. Когда это она успела так аккуратно его сложить? Никто не обратил на него внимания, оно так и провалялось тут весь день. Алиса схватила письмо и сунула его в карман.

* * *

– О чем ты только думала?

Не очень приятно услышать такие слова от мамы, когда возвращаешься домой после долгого дня. Ответить на это Алисе было совершенно нечего, и она поскорей проскользнула в комнату. «Сплошная беготня сегодня», – устало подумала девочка и с облегчением плюхнулась на кровать.

Она вытащила из кармана белый конвертик. И правда, что это на нее нашло? Так разволновалась из-за какой-то ерунды. Бумага показалась ей какой-то более толстой что ли? И почерк мелкий, совсем не ее почерк. Разве она писала такими мелкими буквами? В начале первой строчки красовалась клякса. Откуда она взялась?

«Dear Alice», – с удивлением прочла Алиса первые слова. Она даже села на кровати.

– Ничего не понимаю, я ведь писала по-русски?

И словно в ответ на ее удивление буквы на бумаге преобразились в русские, и девочка прочла…

«Дорогая Элис, рада с тобой познакомиться. Твое письмо такое необычное, что сперва мне показалось, будто я сама его придумала и потом забыла об этом. Но я не могла всего этого придумать. Прятаться от учительницы? Страшно представить, как бы в нашей школе для девочек наказали за такое. Моя старшая сестра, Мария, иногда опаздывала на уроки. Поверь, Элис, сама я не считаю, что за это стоит наказывать. Тем сильнее мне было жаль дорогую Марию. Бывает, утром проснешься в ледяной спальне, девочки кутаются в одеяла, никому не хочется вылезать из постели. Чтобы умыться, приходится разбивать лед в тазике, за ночь вода замерзает…»

Алиса оторвалась от письма и с удивлением обвела взглядом комнату, как будто надеялась увидеть перед собой какое-то объяснение тому, что только что прочла. «Что за ерунда? – пронеслось у нее в голове. – Общая спальня, какие-то тазики…

«…Однажды утром Мария почувствовала себя совсем плохо. На боку у нее выскочил огромный волдырь, у нее не было сил даже подняться с постели. Но ей не позволили остаться в спальне, порядки в нашей школе очень строгие. Ей пришлось одеться и пойти на урок, но быстро двигаться она не могла и потому опоздала. Мисс Скрэдчерд отхлестала ее линейкой по рукам…»

Ну, все, с нее хватит! Это все Ленька! Понаписал ерунды и засунул в шкаф вместо ее письма. Когда только успел, паршивец! Она вскочила на ноги, полная решимости немедленно найти брата и задать ему трепку, но что-то остановило ее. «Это ведь не его почерк, – поняла вдруг девочка. – Его и полстранички написать не заставишь, а тут целое письмо».

Она вернулась к кровати и повертела письмо в руках. Такая плотная и странная на ощупь бумага, не в линеечку и не в клеточку. Может, это бумага для рисования? А ручка черная… Что это, ручка или чернила? Кто же ее разыгрывает?

Поздно вечером, когда дети лежали в кроватях, Ленька на верхней, а Алиса на нижней, – у них была двухъярусная кровать – она все спрашивала себя, кто же мог такое выдумать. Лед в тазиках, который разбивают, чтобы умыться! Линейкой по рукам! Что это за школа вообще, в которой есть спальня для девочек?

Брат, наконец, заметил, что старшая сестра чем-то озабочена. Слишком уж часто она ворочалась, охала и вздыхала.

– Ты что там? – в конце концов не выдержал Леня. – Живот болит?

– Это ты подменил мое письмо в шкафу? – не удержалась Алиса.

– Письмо в шкафу?

Ленька свесился вниз, его лохматые вихры смешно болтались в воздухе.

– Как это?

– Неважно.

Конечно, он тут ни при чем.

– Что за письмо? Почитай мне.

Он перелез на нижнюю кровать и забрался к Алисе под одеяло. Ленька часто так делал, когда ему становилось страшно или грустно, а иногда просто хотелось поиграть в маленького. Сейчас ему захотелось послушать сказку перед сном. О каком таком письме говорит сестра?

– Читай!

Алиса вытащила таинственное послание из-под подушки. Письмо было довольно большим, она прочла только половину. Что там дальше?

«В этом году я не вернулась в школу, – писала незнакомка. – Осень у нас довольно холодное время года, хоть и очень красивое. Золотистые листья осыпаются на дорожки в саду, а если пойти прогуляться, добрести до вересковой пустоши, то трудно не подивиться ярким цветам, кажется, будто кто-то взял огромное ведро красной краски и выпачкал ею всю траву. Красная трава на ветру. Ох уж этот ветер. У Тэбби от него сегодня снова разболелась голова. Тэбби – это наша служанка, но мы любим ее, как родную. Она заботится о нас, как мама, ведь наша настоящая мама умерла. Я совсем ее не помню. Мария помнила. Так грустно думать о ней… о них обеих. Мы никогда больше не увидимся. Какая противная все-таки была эта миссис Скрэдчерд. Она так часто и жестоко наказывала мою бедную сестру. Вот бы ее саму высечь розгами. Попробовала бы она, каково это переносить такие наказания! Утешает лишь одно, больше в эту школу я не вернусь. Мне не придется мерзнуть ночами в ледяной спальне, давиться недоваренной овсянкой или часами стоять на стуле в наказание за какую-нибудь глупую провинность.

Дорогая Элис, если ты прочтешь это, если ты не плод моей безумной фантазии, не сердись на скучный и безрадостный тон. Твое письмо было таким веселым. Я, правда, не все в нем поняла. Что такое смартфон и как на него можно записывать? Интересно было бы почитать твой приключенческий роман. Мы тоже с сестрами сочиняем про рыцарей и замки, целое королевство придумали.

Я бы с радостью написала тебе о сестрах и брате (у меня тоже есть брат), но уже очень поздно, да и свеча почти догорела.

Пиши мне еще.

Твоя Шарлотта».

К Рите и тете Элечке в гости они пришли снова только через неделю. Все было как обычно. Рыжий Тим носился с Ленькой вокруг стола в гостиной, мама с тетей Элечкой пили на кухне кофе, а Алиса с Ритой прихорашивались в Ритиной комнате перед зеркальным шкафом.

– Хочешь, примерь? – предложила двоюродная сестра и протянула Алисе недавно купленное украшение. – Носишь сережки?

– Да ты что, у меня даже уши не проколоты.

– Правда?

Ритка была модницей и потому очень удивилась, услышав Алисин ответ. Она любила носить сережки, бусы, умела краситься. Однажды, она тайком накрасила Алису, ей ведь было всего тринадцать. Правда Алиса не сомневалась, что даже в двадцать она не сможет так накраситься. Бесполезно даже пытаться. Из зеркала на нее смотрела незнакомая взрослая девушка с яркими губами и подведенными глазами. Немного страшно не узнать себя в зеркале, жутковато даже. Потом они заперлись в ванной и усиленно все это смывали. Веселый был тогда день, а сейчас… Алису так увлекли собственные мысли, что она не заметила, как сестра вот уже битую минуту с удивлением ее разглядывает.

– Алис, какая-то ты странная в последние дни. Ворвалась к нам на прошлой неделе, ничего тогда толком не объяснила. Ты и правда что-то забыла в моем шкафу?

«Про шкаф она явно что-то знает», – подумала Алиса.

Ей не хотелось снова так глупо в лоб спрашивать, не сестра ли ее разыгрывает? Конечно, она не признается, даже если это так. Что ж, остается только один способ.

– Мне подруга такое рассказала, ты не поверишь, – начала она. – Учительница один раз заставила ее влезть на стул и простоять так целый урок. Даже два, – добавила Алиса, поймав недоверчивый Ритин взгляд. – А потом отхлестала ее по рукам и по шее линейкой. Представляешь?

Не похоже было, что Риту удивил или задел ее рассказ.

– О боже, – фыркнула она, – твоя подруга начиталась «Джейн Эйр» вот и сочиняет небылицы.

– Кого?

Такого ответа Алиса совсем не ожидала.

– «Джейн Эйр». Ты не читала? Очень интересная книжка. Героиня там учится в пансионе для девочек, где учительница бьет провинившихся линейкой по рукам и заставляет их в наказание стоять на стульях часами.

– Мам! – вдруг неожиданно громко крикнула она.

Алиса вздрогнула, ей совсем не хотелось, чтобы Рита впутывала в эту историю еще и тетю Элечку.

– Мам, где у нас «Джейн Эйр»?

И началась суета. Тетя Элечка кинулась к книжному шкафу. Найти нужный роман в путанном книжном изобилии было непростой задачей.

– Мам, почему ты ищешь в Диккенсе?

– Ой, я уже совсем не соображаю, – смущенно засмеялась тетя Элечка.

Наконец, из глубин темного пыльного шкафа был извлечен довольно толстый и весьма потрепанный том.

– Вот, – Рита торжественно протянула книгу Алисе, – почитай, тебе понравится.

«Джейн Эйр» было выведено золотистыми буквами на синей обложке, а сверху красовалось имя автора: Шарлотта Бронте.

Алиса с удивлением разглядывала тетрадный листок в клеточку, который ей вручила одноклассница. «Контрольная работа» было написано на самом верху. В правом верхнем углу значилась ее фамилия, а внизу красовалась яркая, выведенная красными учительскими чернилами, четверка. Надо же, как это ей удалось написать на четыре контрольную по математике? Удивительно! Ведь все ее мысли в последнее время были только о «Джейн Эйр». Она начала читать книгу, и уже не могла оторваться.

«Вдали тянулась сплошная завеса туч и тумана; на переднем плане раскинулась лужайка с растрепанными бурей кустами, их непрерывно хлестали потоки дождя, которые гнал перед собой ветер, налетавший сильными порывами и жалобно стенавший⁴».

Алиса глянула в окно на пустынный двор и деревья, клонившиеся под порывами ветра. Прочтенный отрывок будто изменил ее угол зрения, поменял диоптрии на воображаемых очках. Погода за окном вдруг стала сумрачной и тревожной. «Ну, вылитая Англия!» – подумала Алиса.

Все, что так удивило ее в том письме, она нашла в этой книжке. И жестокая учительница, которая больно бьет линейкой по пальцам и даже по шее, а иногда в наказание ставит на стул. И общая спальня для учениц пансиона. И вода в тазиках, замерзающая за ночь. «Неужели все это происходило с ней на самом деле?» – думала Алиса.

Но героиню книжки звали Джейн, а письмо было подписано именем Шарлотта. Значит, Шарлотта Бронте придумала Джейн Эйр и написала Алисе письмо… Какая-то ерунда! Алиса еще раз внимательно взглянула на увесистый том, который держала в руках. Такую толстую книгу не могла написать тринадцатилетняя девочка. Уж в этом Алиса не сомневалась. Она не раз пробовала сама что-нибудь сочинить. Но дальше одной-двух глав дело не шло. А книга Шарлотты выглядела настоящей книгой, а не каким-нибудь ежедневником, в котором детская рука нацарапала несколько слов. Значит, ей пишет взрослая женщина? Алиса окончательно запуталась. Письмо было от лица девочки, она ведь рассказывала про школу и папу, да еще писала при свече пером. И в этой книжке, кстати, все ездят на лошадях и в каретах.

«Выясню, кто меня разыгрывает, убью», – рассердилась вдруг Алиса.

Без Ритки тут дело явно не обошлось. Это что, она так оригинально решила рассказать ей об интересной книжке?

Неожиданные вопли, раздавшиеся из коридора, привлекли ее внимание.

– Отдай шапку!

Голос кричавшего показался Алисе до боли знакомым. Она поспешно выскочила за дверь. У двери в прихожей сцепились двое мальчишек.

– Не брал я твою шапку, – пытался отбиться от Лёни его одноклассник.

– Лёня, ты что с ума сошел! – возмущенно и очень по-взрослому воскликнула Алиса.

Воспользовавшись тем, что Лёня отвлекся, мальчишка-одноклассник схватил куртку и выскочил за дверь.

– Ну, Алиса, все из-за тебя! – раскричался Лёня. – В чем я теперь домой пойду?

И он плюхнулся на пол под вешалку с куртками и заревел.

– Да что случилось-то? – никак не могла понять сестра.

– Ваня мне теперь не друг, – ревел Лёня. – Они с Борькой против меня вредничают. На прошлой неделе хотели мою сменку в мусорный бак выбросить, а теперь вот шапка пропала…

Алиса попыталась пристроиться рядом с братом, хотя пространства под вешалкой было маловато.

– Что, совсем нигде нет? – уточнила она.

– Ага, я сначала час искал куртку, решил, что они ее тоже выбросили, а потом вспомнил, что пришел в пальто.

– Хоть пальто на месте, – попыталась утешить брата Алиса.

Шапку было, и правда, немного жаль. Синенькая с белым красивым узором и выпуклым помпончиком.

– Да ну ее. – Алиса знала, что слезами горе не прогонишь… или как там… не поможешь. Тьфу, вечная путаница с этими поговорками. – Мы новую купим. Дома полно шапок, найдем тебе подходящую.

Она нежно погладила лохматые, непослушные вихры брата.

– А знаешь, что я придумала? – спросила она.

– Что? – хмуро поинтересовался Лёнька.

– Помнишь то непонятно откуда взявшееся письмо от странной девочки Шарлотты?

– Ну?

– Хочешь написать ей ответ?

– В вопросе написания ответов я пока не силен, – процедил Лёня, он любил иногда завернуть сложную фразочку.

– Напишем вместе… я помогу тебе. Надо придумать план, вывести обманщиков на чистую воду. Тот, кто притворяется Шарлоттой, должен выдать себя.

Вечером они устроились за столом под лампой и принялись сочинять письмо.

– Я напишу про компьютерные игры, – заявил Лёнька, – Рите не нравится, когда я в них играю, она придет ругаться и сразу себя выдаст.

Алиса в задумчивости посмотрела на мальчика.

– Я если письма пишет тетя Элечка? – спросила она и удивилась, почему ей раньше не пришло это в голову. – Вдруг она так решила вызвать у меня интерес к книгам Шарлотты Бронте?

– Тем более надо написать про игры, – Лёнька был непреклонен. – Тетя Элечка тоже сердится, когда я играю в компьютер.

«Привет, Шарлотта, – вывел Лёня уверенным детским почерком, – я люблю Майнкрафт…»

Лёня подробно написал о любимой игре. О том, что из блоков можно построить целый замок, и папа купил ему книжку, в которой описывается, как это сделать. Что он не любит тот уровень, где зомби, потому что мирная жизнь приятней и можно просто строить дом и жить на острове. А еще можно собирать грибы с коров, хотя он еще не пробовал их готовить, но наверняка они вкусные, в смысле грибы, не коровы. И что он знает, что на самом деле на коровах грибы не растут, а в Майнкрафте растут, потому что это придуманный мир. А придуманный мир – это очень весело, главное, чтобы зомби не попадались. А в другой игре «Энималс э лот» все просто мирно и можно собирать рыбок и картинки, и отдавать их в музей, где звери и искусство. А потом Лёнечка поинтересовался, есть ли у Шарлотты компьютер с интернетом, если есть, они могли бы поиграть вместе в какую-нибудь воинственную игру вроде «Пушки-лайт», ну, если она не любит стрельбу, то можно не в стрелялку, а во что-нибудь мирное, опять же.

Лёня очень любил это слово. Ему казалось, что если он скажет взрослым, что игра «мирная», без убийств и стрелялок, то они не будут свирепеть, что он часами сидит за компьютером. Вторым его любимым словечком было слово «милый». Милыми оказывались все одноглазые и крылатые монстры, и всякие другие симпатичные на взгляд Алисиного брата чудища. В письме Лёня, слава богу, про чудищ решил не писать, хватило и коров с грибами, но все остальное вызывало у его сестры сильные сомнения.

Вечером, перечитав перед сном Лёнино послание, Алиса серьезно задумалась, поймет ли хоть слово из этого письма девочка, которая пишет пером при свече и ездит в экипаже? Нет, конечно, она не сомневалась, что ее кто-то разыгрывает, просто Лёнино письмо выглядело слишком уж современным.

Может быть, дописать несколько строк в стиле «Джейн Эйр». Про природу, например. «Ветер срывает с гнутой ветки последний осенний лист и свирепо швыряет его в лужу». Нет, что-то не то.

Она подбежала к старому серванту, что стоял у них в детской, и открыла нижний ящик. Там хранились ее записные книжки.

«Отправлю ей стихи, – подумала девочка, – вот эти которые написала в прошлом году, зимой».

«Зимняя природа, как ты мне родна…» – начиналось стихотворение. Это стихотворение очень нравилось Алисе, она даже читала его во «Дворце юного москвича» на фестивале поэтов. Все очень хлопали тогда в зале. В нем было и про снег, освещенный луной, и про ветви деревьев, заиндевевшие от холода. Красота, одним словом. Алиса надеялась, что стихотворение хоть как-то скрасит буйную Лёнину эпопею о мире компьютерного счастья.

«Надеюсь, что твоей сестре Марии стихотворение понравится», – написала Алиса в самом конце и сложила письмо.

Гости должны были прийти к пяти вечера. Алиса любила гостей. Не саму подготовку к празднику, тогда приходилось убирать квартиру, ходить по магазинам, покупать продукты, а тот момент, когда все уже готово и нужно только аккуратно перенести дымящиеся ароматные блюда в большую комнату на стол, накрытый по случаю белоснежной… ну, почти белоснежной, скатертью. Главное было ничего не уронить по дороге. Алиса до сих пор с ужасом вспоминала тот случай, когда они с Лёней приспособили под посуду маленький раздвижной столик на колесиках. Они решили тогда, что незачем по сто раз ходить туда-сюда, можно сразу взять все и отвезти. И вот они выкатили этот столик, который сам по себе совсем не стремился играть столь важную роль, скромно стоял в углу, заваленный старыми газетами и журналами, и поставили на него массу бокалов, рюмок и тарелок с едой. А где-то на середине пути, немного не доехав от кухни до гостиной, столик взял, да и сложился, как ни в чем не бывало. Мда. Убирать пришлось потом долго, и шуму по этому пустячному поводу было тоже немало. Вот так Алиса на своей, так сказать, шкуре проверила поговорку: «Поспешишь – людей насмешишь»… ну, или рассердишь, чего ей совсем не хотелось.

И вот сегодня к ним должны были прийти гости, и она вместе с Лёнькой носила на стол тарелки, бокалы и даже бутылки.

Уже неделя или больше прошла с того момента, как она оставила у Риты в зеркальном шкафу Лёнино письмо. Алиса решила какое-то время не думать об этой странной истории. Если автор писем никак себя не выдает, то и она подождет пока что.

«Сегодня, кстати, придут тетя Элечка и Рита, и много кто еще, – размышляла девочка. – Стоит приглядеться к ним внимательней».

Телефон неожиданно дзинькнул в кармане. «Можно прийти к тебе?» – писала Оля, подружка с 12 этажа, с которой они вместе сочиняли приключенческий роман.

– Мам, Оля зайдет ненадолго, ладно? – Не дожидаясь ответа, Алиса выскользнула из кухни.

– Вот представь, только представь, что это вселенная, – говорил папа, раздвигая руки и показывая собеседнику размер той самой вселенной. Собеседник, выпивший к тому моменту довольно много водки, слушал своего друга весьма рассеянно. После определенного количества рюмок мужчины почти всегда переходили к спору о смысле жизни и тайне ее возникновения, а женщины, как более приземленные существа, вставали из-за стола и убирали грязную посуду. Перемена блюд, как говорится. После мяса, гарниров и выпечки на стол ставили кофе, чай и разнообразные сладости.

В доме у Алисы готовка кофе превращалась в целый ритуал. Мама варила кофе по-восточному, по старинке. Хотя у них была кофеварка, в которой получался вкусный эспрессо, гостей обычно угощали настоящим кофе, сваренным в джезве ⁵. Но, сначала кофейные зерна обжаривались на сковородке, потом их насыпали в кофемолку и относили папе. Только у него хватало сил вращать чуть загнутую кверху длинную ручку это странного приспособления цилиндрической формы, внутри которого каким-то чудом твердые коричневые зерна превращались в сыпучий порошок. Алиса несколько раз пробовала сама молоть кофе, но ручка застревала после первого же поворота. Без физической силы тут было не обойтись. Вот и теперь Алисе должна была отдать кофемолку папе, чтобы он намолол кофе.

– Пап, – робко окликнула отца Алиса.

– У меня с Пифагором прямая связь, – сурово произнес ее отец, слава богу не ей, а своему собеседнику, давно потонувшему в клубах сигаретного дыма, – через космос.

– Очень тебе сочувствую, – послышался туманный ответ.

– Да, тут уж никакой кофе не поможет, – грустно подумала Алиса и, поставив кофемолку на стол, побрела обратно на кухню.

– Алис, привет! – Перед ней вдруг, откуда ни возьмись, вынырнула тетя Элечка. – Пойдем, пойдем, я тебе кое-что принесла.

Тетя Элечка энергично затащила племянницу в соседнюю комнату и прикрыла за собой дверь. Алиса не знала, что и подумать, раньше тетя никогда так не делала.

– Я тут разбирала Ритин гардероб, – начала Элечка, – у нее там такой бардак… и заметила на полу в шкафу вот это.

Она вытащила из кармана белый сложенный листок бумаги. У Алисы перехватило дыхание. Письмо! Ответ от Шарлотты! Значит… значит Шарлотта – это тетя Элечка? Это она написала то письмо?

Алисе вдруг почему-то стало грустно. Она неожиданно поняла, как ей хотелось, чтобы письмо оказалось от настоящей Шарлотты Бронте из далекой Англии прошлого.

– Вы с Ритой решили заниматься английским? – вдруг спросила тетя.

– Что? – Алиса аж оторопела от изумления.

– Письмо на английском. «To mysterious stranger from… имя написано неразборчиво… Brontë». Тебе так книжка понравилась? Это Рита ведь написала, да? Письмо тебе адресовано? Здорово, что ты решила подтянуть ее по английскому, а то она, дуреха, в свое время только дурака валяла вместо того, чтобы заниматься, – тараторила тетя Элечка. – Я правильно сделала, что принесла тебе письмо? Или вы их в какое-то специальное место кладете? Хочешь, брошу его в почтовый ящик, ты…

Алиса выхватила поскорей листок бумаги из рук взбудораженной тетушки. Чего доброго побежит сейчас маме рассказывать, как они здорово с Риткой придумали. Она прямо представила удивленное лицо двоюродной сестры. Получится, что Алиса врунья. Нет, со всем этим разбираться сейчас у нее просто нет сил. Надо спрятать письмо поскорей.

– Спасибо Элечка, – крикнула она, крепко-крепко обняла тетю, а потом прошептала ей на ухо:

– Только никому-никому об этом не рассказывай, даже Рите ничего не говори, хорошо? У меня для нее сюрприз.

И она выскочила из комнаты, чуть не сбив с ног Лёньку, который за неимением пса Тима – беднягу не взяли в гости – носился по коридору и лепил на многострадальные обои скользкие и липкие слаймы.

Алиса забежала в детскую и захлопнула за собой дверь. Шум и веселье, царившее в гостиной, вдруг стихло, будто исчезло. Ей внезапно показалось, что из своего привычного мира она перенеслась в какое-то другое время. С некоторым страхом Алиса взглянула на листок бумаги, который держала в руке. Шарлотта пишет по-английски? Что там говорила тетя Элечка?

«Загадочной незнакомке от.., – имя и правда было написано неразборчиво, о фамилия читалась четко, – Бронте».

Как странно, почему она раньше не догадывалась, что это английский? Почему иностранные буквы превращаются прямо на глазах в русские?

– Колдовство какое-то! – вздохнула Алиса.

– Привет, а вот и я!

В комнату заглянула Оля. Алиса вздрогнула от неожиданности.

– Ты меня напугала.

– Чего это вдруг? – засмеялась подруга. – Мы же договорились.

– Оль… Послушай, сейчас у нас не получится сочинять, а записывать уж тем более… Надо было тебе сразу написать.

– Записывать у нас точно не получится, потому что не хватает мальчика на озвучку роли пирата.

– Какого мальчика?

Алиса нервно засунула непрочитанное письмо в карман и встала. Оля расхаживала по комнате, деловито все оглядывая. Она будто хотела найти этого мальчика на письменном столе среди бумаг или под подушкой в кровати.

– Ну как, какого. Ты что, так и будешь играть все мужские роли? Это не прикольно.

– Можно Леню…

– Леня маленький! – сурово перебила Алису подруга.

– Где я тебе больших возьму?

– У тебя, что, в классе мальчиков нет?

– А у тебя?

– Ты рассказывала про какого-то симпатичного, он тебе еще нравился…

Алиса вдруг рассердилась. Очень вовремя Оля придумала вести разговор о мальчиках. Какая разница, кто будет изображать пиратов, ковбоев или про кого они там насочиняли. Ей сейчас было интересно только то, что написала Шарлотта. Как бы выпроводить Ольку из комнаты?

– Митя его зовут… Послушай, Оль, мне надо кое-что сделать, а ты пойди пока найди что-нибудь вкусное… мама тебе даст или с Ленькой поиграй пока. Хорошо?

Оля вроде направилась к двери, но напоследок решила узнать еще кое-что.

– А фамилия какая у него?

– Петров.

– Ага, я всерьез спрашиваю. Ты еще Иванов скажи.

– Перепелкин, блин. Да иди уже, Оль.

Алиса сердито захлопнула дверь. Неважно. Пусть обижается, если хочет.

Она медленно развернула письмо и приготовилась уже прочесть привычное «дорогая Элис», – так Шарлотта написала в прошлый раз – как тут ей бросилось в глаза, что в этот раз почерк какой-то незнакомый. Угловатые буквы выглядели немного воинственно. Или ей так показалось. Без всяких предисловий девочка, которая писала ей, переходила сразу к делу.

«Меня зовут Эмили, – прочла Алиса. – Вчера я страшно поссорилась с Шарлоттой. Вечно она сует нос, куда ее не просят. То искала какую-то ленту среди моих вещей и уронила все на пол. Перебирала книги у меня на столе (я заметила, они лежали в определенном порядке). А вчера она перешла последнюю черту! Рылась в моей шкатулке! Я храню в ней важные бумаги. Никто не имеет право читать их! Раньше мы вместе сочиняли, она про своих принцесс, я про королей и рыцарей. А теперь у нас разные королевства. Ну и пусть! Какое ей дело до того, что я пишу? Вот потому-то я и решила отомстить, разбросать все ее дурацкие писульки. Она хранит их в старом бюро, в гостиной…»

Алиса остановилась. Она с трудом разбирала корявый размашистый почерк. Эмили явно спешила, когда писала ей послание. «Какая сердитая девочка, – подумала Алиса. – «Дурацкие писульки»! Надо же так сказать!»

«Она думает, что только ей известен секрет потайного ящичка. Мол, только ей матушка успела показать скрытую пружинку, на которую стоит надавить, как ящичек откроется. Но и у меня есть голова на плечах. И что же оказалось в этом ящике? Ни стихов, ни сказок, только твое письмо. Что это за имя, Лёня? Ты мальчик или девочка?»

«Старое бюро с потайным ящиком, – снова отвлеклась от письма Алиса, – это у нее вместо моего зеркального шкафа. Нажмешь пружинку, а внутри новое письмо».

«Так вот, Лёня, – продолжала суровая Эмили, – ты решил напугать мою сестру? Что за глупые зомби и коровы с грибами? Странное королевство ты выдумал. «Майнкрафт»! Тоже мне название. Хочешь, расскажу тебе, кто водится в моем королевстве «Гондал»? Призраки, милый мальчик, и ночами, когда бушует гроза, они стучат в окна замка, где горюет по своей королеве Августе рыцарь Альфред и кричат: «Впусти меня, впусти!» Скрюченными пальцами они пытаются разбить стекло, а ветер, ветер у-у-у-у-у-у…» А знаешь, что это за призраки? Это сама королева Августа встала из могилы и стучит в окно. Я про нее даже стихи написала. Вот начало, хочешь почитать?

«Шныряет суслик меж камней

И толстый шмель жужжит,

Где тело госпожи моей

Под вереском лежит⁶... »

Что-то вдруг стукнуло в окно, ветка дерева или шишка, сорванная ветром. Алиса вздрогнула и в страхе оглянулась. Ей захотелось вернуться обратно к гостям, пусть там было шумно и накурено, зато никаких призраков. «Лёньке это письмо точно показывать нельзя», – решила Алиса. Она почти дочитала до конца, осталось всего несколько строчек. Может, напоследок девочка напишет что-то доброе, не страшное.

«Кстати, – заканчивала письмо Эмили, – моя сестра Мария не сможет оценить смешное стихотвореньице, которое ты прислал, потому что она умерла…».

Любовь к книжкам жила в Алисе с детства. Еще не научившись читать и писать, она забиралась на широкий подлокотник дедушкиного кресла и следила за его рукой, выводившей на бумаге ровные, четкие буковки. Руки деда чуть дрожали, но почерк оставался твердым и уверенным. Алиса подражала деду. Весь альбом для рисования она исписала непонятными загогулинами, но все равно получалось не похоже. Мама озаглавила этот альбом «Алисины сказки», так что теперь ей ничего не оставалось, как пробовать писать сказки, да и не только их. Особенно она любила придумывать продолжения книжек, если они заканчивались не так, как ей хотелось. Хороший способ исправить трагичный или просто невеселый конец – написать свой «хеппи энд». Вместе с Лёней они ходили во «Дворец юного москвича» на литературный кружок. Лёньку туда засунули за компанию, и он совсем не радовался, что помимо школы, где и так заставляют много писать, ему приходится мучиться в каком-то литературном кружке.

Дворец! Какое красивое слово, прямо из сказки. Только в этом дворце не обитали ни принцы, ни принцессы, сюда можно было приходить на многочисленные кружки и развивающие занятия. Для малышей тут был специальный детский клуб «Попугай». Говорящее название! Видимо, в этом клубе детей учили правильно повторять за взрослыми. Еще тут был живой уголок, где водились настоящие попугаи, рыбы, совы и даже одна игуана. На третьем этаже располагалась астрономия, то есть планетарий и огромный телескоп, через который участники астрономического кружка наблюдали за луной и звездами, и не понарошку, а на самом деле. Надо ли говорить, что планетарий, например, привлекал Лёньку намного больше, чем литературный класс.

А еще его привлекал буфет. Самое любимое место во «Дворце юного москвича». В буфете, честно признаться, не было ничего особенного, не считая черно-белых фотографии унылых пионеров, мрачно салютующих черно-белым знаменам того же советского периода, однако, возможность накупить шоколадок весьма привлекала мальчишку.

Вела кружок Нина Юрьевна. Это была довольно молодая женщина, которая не ставила перед собой задачи полностью погрузить детей в мир литературы. Они часто играли, например, бегали вокруг стульев, на которые надо было успеть сесть, пока кто-нибудь не сделал это раньше тебя. Еще одна игра была на воображение. Ее Алиса особенно любила. Вот и на сегодняшнем занятии они снова в нее играли. Из рук в руки передавалась большая пушистая зимняя шапка, и каждый из участников должен был изобразить, что это не шапка, а что-то особенное.

– Алмаз! – театрально всплеснув руками, воскликнула одна девочка. – Это же алмаз!

– Ав-ав! Это собачка! – выкрикнул Лёнька, когда до него дошла очередь. Без собачек никак не обойтись.

– Ах, какой прекрасный головной убор! – фальшиво воскликнула Алиса и в очередной раз ощутила себя круглой дурой.

Почему у нее всегда так не вовремя отказывает воображение?

Но никто особо не обратил внимания на Алисин промах, потому что сегодня был вторник, а во вторник преподавательница всегда давала творческое задание.

– Итак, дети, – начала она, и Лёнька сразу же в знак протеста скрестил руки на груди, – сегодня мы будем писать вот о чем…

Нина Юрьевна достала из сумки большую картофелину и положила ее в центр стола.

– Мы будем писать письмо от лица картошки!

По комнате пронесся вздох удивления.

– Подумайте, как это можно сделать, – продолжала преподавательница. – Может быть, вы картошка в магазине на прилавке, и ожидаете своего покупателя, а, может, вас еще не выкопали из земли…

– А, может, засунули в костер! – выкрикнул какой-то свирепый ребенок.

– Чтобы испечь, да, – радостно подхватила Нина Юрьевна. – Опишите ее впечатления и ощущения.

– Мы уже писали письмо недавно, – ворчливо пробурчал Лёнька.

Алиса вздрогнула. Она совсем не ожидала, что Лёнька вот так запросто выдаст их секрет.

– Лёнь, перестань, возьми ручку и пиши, – попыталась она вразумить брата.

– Не буду! – свирепо обернулся к сестре Лёня.

– Писали недавно? – К несчастью, Нина Юрьевна услышала то, что он сказал. – Вряд ли от лица картошки.

– От лица майнкрафтера.

Лёнька, видимо, твердо решил сорвать занятие кружка.

– Как интересно, – бодро продолжала Нина Юрьевна, ей важно было поощрить ученика, не вынуждать его заниматься скучной работой. – И кому ты писал?

– Да одной Алисиной подруге, – сказал Лёнька, – хотя, скорей всего, это Рита ей пишет, сестра. Мы пока точно не поняли. Она подписывается какой-то Шарлоттой Бронте.

Лицо преподавательницы, на этот раз, выразило неподдельный интерес.

– Как здорово, девочки! – обрадовалась она. – Это так интересно писать от чьего-то имени. Вот потому я и прошу вас написать от лица картошки, например. Потому что, ты ведь понимаешь, что от лица Шарлотты Бронте написать намного сложней. Кто-нибудь из вас читал хоть один роман этой писательницы?

– Да, «Джейн Эйр» сейчас читаю, – вступила в разговор Алиса. Ей хотелось свернуть с опасной темы, но непонятно было, как это сделать.

– Тебе нравится? Ты могла бы, например, от имени Джейн написать письмо⁷?

Нина Юрьевна в отличие от ее ученицы просто наслаждалась литературной беседой.

– А от имени Кэтрин Эрншо из «Грозового перевала»? – не унималась она.

– Это тоже роман Шарлотты? – поинтересовалась Алиса.

– Нет, это книга ее сестры, Эмили Бронте, – объяснила Нина Юрьевна, – у нее ведь было две сестры, и все они стали знаменитыми писательницами.

«Ну конечно, «Грозовой перевал» написала Эмили, грозовей не бывает», – подумала Алиса.

– Но сегодня мы попробуем написать небольшой рассказик или письмо от лица картошки, – опомнилась Нина Юрьевна. Они слишком заболтались, потеряли много времени.

«Привет Эмили, – вывела Алиса на листке бумаги, – если бы я была картошкой, я бы просто обуглилась от страха, прочитав твои истории о призраках. А еще я сказала бы: «Картошка Эмили, ты недостойна того, чтобы подрумяниться на аккуратной сковородке и радостно шипеть, предвкушая, что тебя отправит в рот, какой-нибудь симпатичный веселый ребенок или взрослый. Ты навсегда останешься на сырой и грязной грядке и сгниешь от тоски и одиночества, потому что приличной картошке негоже пугать маленьких детей страшными историями о призраках. За это недобрых картошек ждет наказание: одиночество и сырая грядка. А может и костер – адский пламень, из которого никто не спасет, и тебе останется только обуглиться и исчезнуть. Так что, картоха Эмили, будь паинькой и не обижай маленьких картофелин, и возможно, тогда тебе повезет, тебя положат в праздничный салат и отнесут на стол к гостям».

– Что за правду я должна тебе рассказать?

Рита удивленно смотрела на Алису, силясь понять, чего от нее хочет сестра. Сегодня после кружка они сразу же пошли к тете Элечке, Алиса решила взять быка за рога, вывести, так сказать, сестру из чистой воды… в чистое море, или как там правильно говорится, она никак не могла вспомнить, слишком волновалась, наверное⁸.

– На чистый пляж, кажется, – предположил Лёнька, и он был с ней согласен, хватит уже водить их за нос.

– Это ты пишешь письма? Вы вместе с тетей Элей сговорились? Кто вам помогает? Мои родители? Лёнька ни при чем, я точно знаю. Как вы только додумались подбрасывать их в шкаф! В последний раз, правда, твоя мама передала мне письмо прямо в руки, решила, видимо, не заморачиваться со шкафами и почтовыми ящиками.

– Ты не заболела случайно? – поинтересовалась Рита.

– А ты, наверное, очень веселилась, когда писала мне последнее злобное письмо.

– Девочки, девочки! Вы что, ссоритесь?

Тетя Элечка испуганно выбежала из кухни.

– Мы сегодня на кружке снова написали письмо Шарлотте, – решил прояснить ситуацию Лёня, – от имени картошки…

«Дорогая Элис, как необычно и интересно писать незнакомому человеку, не могу устоять против такого искушения. Моя сестра Эмили, должно быть, порядком тебя напугала. Шарлотта уже отчитала ее за то, что она без спросу залезла в бюро и открыла потайной ящичек, где сложены твои письма. С трудом уговорила ее позволить и мне написать тебе, ведь это так интересно. Сказать по правде, мы с Эмили обе немного рассердились на Шарлотту. Зачем она скрыла, что у нее такая чудесная подруга?

Ты очень необычная девочка, даже пишешь письма от лица картошки. Здорово придумано! Мы страшно хохотали, когда читали твое письмо, а Эмили сразу вспомнила, что забыла почистить картошку к обеду и убежала на кухню, помогать Тэбби.

Элис, ты несправедлива к Эмили. Она совсем не такая капризная и невоспитанная карто… девочка, какой ты ее считаешь, и не заслуживает того, чтобы обуглиться (какой ужас!) в адском пламени! Знаешь, как-то мне довелось увидеть по-настоящему невоспитанных и капризных детей. К нам приезжали дальние родственники. У нас не часто бывают гости, но в этот день они решили нас навестить. Приехали две наши кузины Розали и Матильда, и с ними был их брат Джордж. Сперва мы выбежали играть в сад. Садик у нас совсем маленький, не сравнить с обширным парком в их поместье Хортон-лодж, и кузины не преминули заявить об этом.

– Ох, ну и теснота! – захныкала Розали. – Тут даже в прятки не поиграешь.

Я попыталась объяснить ей, что это не так, что мы много раз играли здесь и в прятки, и в салки, а если ей мало места, можно пойти гулять на вересковую пустошь. Там простору хватает. Но тут в разговор вмешалась кузина Матильда.

– А пони у вас есть? – спросила она как-то совсем невпопад. – Обожаю лошадей.

– Откуда же у нас лошади, – удивилась Шарлотта, она тоже вышла вместе с нами во двор. – У нас и конюшни-то нет.

Тут эта Матильда собралась устроить самый настоящий скандал. Это было видно по ее лицу. Она уже напустила слез, открыла пошире рот, вот-вот хлопнется на землю и начнет неистово барабанить руками и ногами. Но от этого жуткого зрелища нас спасла Эмили. Она выпустила погулять своего большого пса. У нее есть любимый пес по кличке Кипер. Все обычно его боятся, он очень громко лает, но Матильда пришла от него в полный восторг. Весь оставшийся день с ним играла, позабыв, к счастью, о нашем существовании. Потом мы пили чай, и их противный братец Джордж разругал наше угощение, а мы так старались приготовить к их приезду что-нибудь вкусное. Он заявил, что жаль в нашем дворе нельзя поставить силки для птиц. Он часто у себя в поместье ловит бедных птичек, а потом отрывает им головы, ради забавы. Вряд ли кухарка готовит пойманную Джорджем добычу, но в тот вечер он очень сожалел, что не захватил с собой парочку трофеев.

– Было бы чем поживиться! – заявил он.

Помню, мы все просто окаменели от столь неслыханной жестокости. Я подумала, что не смогу больше никогда есть курицу или какую-нибудь другую птицу, потому что каждый раз перед глазами будет всплывать самодовольное лицо мальчишки с бессердечной улыбкой на губах. И тут Бренуэлл (так зовут моего старшего брата, Шарлотта не рассказывала тебе о нем?) подошел к Джорджу и ткнул его прямо в плечо, да так сильно, что тот от неожиданности полетел со стула на пол. Обычно брат так себя не ведет, Элис, не думай, что мы невоспитанные дикари какие-то, но это было просто выше его сил, да и наших тоже, сидеть и слушать хвастливые разглагольствования хулигана Джорджа. И почему только его родители позволяют ему так мучить несчастных животных? Я на их месте устроила бы своему сыночку серьезную порку, но куда там, они лелеют своих отпрысков, будто те какие-то диковинные редкие растения, за которыми надо постоянно ухаживать. Какой крик тут поднялся, ты и представить себе не можешь. Джордж кричал, что он, кажется, сломал себе обе ноги, да и руку в придачу. Сестрицы его голосили как резаные, а мамаша, миссис Блумфилд, гордо поднялась со стула и заявила, что ноги ее больше не будет в нашем доме. Ну и пусть. Я только рада. Пусть забирает все свои ноги поскорее.

Такие вот бывают невоспитанные дети, Элис. Эмили по сравнению с ними очень даже благовоспитанная девица.

Ну, все, Шарлотта зовет нас в гостиную. Вечером, у камина, мы обычно читаем то, что написали за день. Может, я прочту сестрам это письмо, прежде чем положить его в заветный ящичек.

С любовью и добрыми пожеланиями, аккуратно почищенная и вполне воспитанная картофелина Энн».

Дочитав письмо, Алиса подумала, что или она окончательно сошла с ума, или ей и правда написала картофелина по имени Энн.

– Что это за ернуда? – сказала она и взглянула на Риту и тетю Элечку.

Они сидели за круглым столом в гостиной, и все вместе читали очередное загадочное послание, которое рыжий Тим извлек из зеркального шкафа. Ну и кутерьму они устроили! Лёнька рассердился, что никто не верит ему, что зеркальный шкаф волшебный и заявил, что засунет туда пса Тима, и тот несомненно, окажется именно там, где эта девчонка и обитает, та, которая пишет им письма.

– Пусть притащит ее сюда, вот и познакомимся, наконец! – кричал Ленька.

Он так расхулиганился, что и правда начал запихивать удивленного пса в шкаф. Поднялся страшный лай и шум, и в результате, разворошив всю Риткину одежду, Тим вывалился из гардероба обратно на пол, а в зубах он держал… нет, не Шарлотту, а очередное, непонятно откуда взявшееся письмо.

– Ничего не ерунда, – вдруг ответила Алисе тетя Элечка, – это она просто так пошутила, а зовут ее и правда Энн, Энн Бронте, младшая из сестер.

Алиса и Рита с удивлением уставились на тетушку. Лёня давно уже вышел из игры. Ему быстро надоело слушать нудное письмо какой-то девчонки, и он залез под стол к Тиму, и нашептывал теперь ему на ухо пиратские тайны.

– Хочешь сказать, что Алисе пишет одна из сестер Бронте, чьи книжки стоят у нас в шкафу? – удивилась Рита.

– «Агнес Грей» у нас, кстати, нет, а дети в письме явно из этого романа, – задумчиво пробормотала Элечка. – Ну, не ты же их пишешь, Рит, да еще и по-английски. Рано я радовалась.

– Что за Агнес Грей? – спросила Алиса.

– Роман Энн Бронте о гувернантке, которой попались очень непослушные и невоспитанные дети. Гувернантками называли учительниц, они учили детей на дому, жили вместе с ними в больших поместьях. В России тоже такие были в 19 веке.

– Но письмо-то явно написала девочка, а не учительница, – все не могла угомониться Рита.

– Да… просто дети, которые пришли к ним в гости, ведут себя так же нагло, как те, о которых она написала потом в книге. Наверное, это собирательный образ. Знаешь, что такое собирательный образ?

– Это когда образы собираются в кучку! – бодро выкрикнул Лёня из-под стола.

– Лёня, ты играешь с собакой, вот и играй, – сурово одернула его сестра. – Да, нам что-то рассказывали на литкружке про «собирательный образ». Это когда разные черты характера собираются в одном персонаже!

– Ну да, – кивнула Элечка, – можно взять двух совершенно разных людей, которых ты встречала в жизни, и превратить их в одного. Например, если соединить тебя и Лёню, то получится некто веселый и задумчивый одновременно. Шалунишка, который любит почитать книжку. О, в рифму получилось.

– Ага, а если соединить нас с тобой, получится: обед на плите и кавардак везде! – сострила Рита.

– То есть Энн встречала в реальности этих детей, а потом написала о них книжку? – спросила Алиса.

– Энн, скорей всего, не раз встречала капризных детей, вот целый роман о них и написала. Кажется, ей в юности довелось служить гувернанткой в богатом доме и воспитывать таких вот сорванцов.

– Каких птенцов? – переспросил Лёнька, высунув вихрастую голову из-под стола.

– Вот именно таких! – рассмеялась Рита.

Все ненадолго замолчали. В наступившей тишине слышалось довольное сопение Тима под столом да тиканье настенных часов в коридоре. Алиса любила эти механические часы в виде резного домика с кукушкой и гирьками-шишками. Старинная вещь, которая каким-то чудом сохранилась в доме тети Элечки и Риты. Они так смешно жужжали и шипели, когда начинали бить. Девочке они казались очень красивыми. Может быть, лет 150 назад, в каком-нибудь 19 веке во времена Шарлотты, например, в домах висели именно такие часы. И кукушка выскакивала из окошка и куковала столько раз, сколько полагалось в этот час. Ку-ку-раз, ку-ку-два, ку-ку-три… вот уже и пять, шесть, восемь. «Уже восемь! – вдруг очнулась Алиса. – Мама опять будет сердиться, что мы так засиделись в гостях».

За окном шел снег. Алиса вдруг представила, как красиво выглядит вересковая пустошь в снегу. И Шарлотта, и Эмили, и Энн писали ей, что любят там гулять. Одинокая церквушка, полузаброшенное кладбище, двухэтажный пасторский домик. Они, кажется, дочки священника, то есть пастора, как говорится на английский манер. Что там рассказывала Нина Юрьевна? Надо уточнить. И снег, снег… А бывает в Англии снег?

– Значит, все три сестры стали писательницами и прославились. Шарлотта, Эмили и Энн? – спросила Алиса.

– Не то чтобы прославились… – начала тетя Элечка, а потом вдруг вскочила как ужаленная и бросилась на кухню. – У меня же ужин на плите!

– А еще у них брат есть, – подал неожиданно голос Лёнька из-под стола. Видимо, он все же прислушивался краем уха к тому, что читала Алиса.

– Да, Бренуэлл… брат… художник…

Эти слова тетя Элечка выкрикнула уже из кухни.

– Так здорово, что ты интересуешься английской литературой, – ворковала Нина Юрьевна, когда вместе с Алисой они шли по длинному коридору «Дворца юного москвича». Литературный кружок только закончился, и Алиса попросила преподавательницу проводить ее в библиотеку, ей нужно было, наконец, выяснить все об этом загадочном семействе Бронте. Лёня сегодня с ней на кружок не пошел, остался дома в обнимку с планшетом и соплями в придачу. Алиса решила, что удобней случая ей не представится.

– Вы так интересно в прошлый раз рассказывали про писательниц Бронте, – сказала она преподавательнице. – Мне захотелось прочитать что-нибудь еще кроме «Джейн Эйр»… узнать больше об их жизни.

– Библиотека закрывается через полчаса, ты вряд ли что-то… хотя ладно, пойдем, познакомлю тебя с заведующей.

Нина Юрьевна с большим энтузиазмом восприняла желание Алисы пойти в библиотеку. Разве откажешь ребенку в такой просьбе?! Они спустились на один этаж, потом еще на один и оказались перед стеклянной дверью. Сквозь нее можно была разглядеть довольно уютную комнату со столиками, книжными шкафами и даже книжным паровозиком. Паровозик – обложка большой детской книжки, радостно улыбнулся вошедшим, так же как и девушка за столом в глубине комнаты. Это был зал для малышей, тут, в основном, стояли детские книжки. Можно было сесть за любой стол, читать или делать уроки.

Из детского зала вели две двери: одна направо, в основной фонд и медиатеку, то есть комнату с компьютерами, а другая – налево, в переговорный зал. Здесь иногда проходили интересные встречи с писателями и переводчиками, и сидела заведующая. Туда и повела Алису Нина Юрьевна.

– Здравствуйте! Здравствуйте!

Эльвира Федоровна выплыла им навстречу.

Алиса давно мечтала побывать в библиотеке, спуститься в подвал, который оказался и не подвалом вовсе, а довольно просторными светлыми комнатами. В той комнате, куда они зашли с Ниной Юрьевной, тоже была стеклянная дверь, только выходила она прямиком на улицу. Сквозь эту прозрачную дверь Алиса разглядела большое раскидистое дерево, темная паутина ветвей на фоне белого пейзажа. Почему-то ей подумалось, что весной оно, скорей всего, цветет яркими белыми цветами.

– Деточка, ну проходите, выпьем чаю, – настаивала Эльвира Федоровна.

Библиотекарша оказалась немолодой, но и не дряхлой на вид женщиной с короткой, даже модной стрижкой, и в больших очках. В глубине комнаты рядом с книжным шкафом стоял журнальный столик для чаепитий, вокруг которого гости и устроились. Эльвира Федоровна попросила юную помощницу налить им чаю и поставила на столик вазочку с печеньем. Алисе хотелось расспросить заведующую о том, что можно почитать о сестрах Бронте и вообще поговорить на интересующую ее тему, но у нее никак не получалось, потому что Эльвира Федоровна щебетала не переставая.

– Я тут решила завести себе электронную почту, – сказала она и лучезарно улыбнулась Алисе. – Знаешь, что это такое?

Алиса удивленно кивнула в ответ.

– Да, что вы говорите! – подхватила Нина Юрьевна.

– Точно-точно. Вы знакомы с нашим Женей из медиатеки? Помогает мне разобраться, как отправлять письма в компьютере.

Худощавый юноша, сидевший неподалеку за компьютером, печально выглянул из-за широкого монитора. Видимо, знакомство с почтой проходило не очень успешно.

– Все никак не могу понять, где адрес находится! – всплеснула руками Эльвира Федоровна. – А раньше так все было просто: надписал конверт и в ящик…

– А у вас и читать можно в компьютере?

Алиса решила повернуть разговор в книжное русло.

– Конечно, деточка, – удивилась Эльвира Федоровна, – да у нас не только в компьютере читать можно. Ты хотела взять книгу?

– Мне хочется почитать про Шарлотту Бронте, – решилась, наконец, Алиса.

– Замечательно! – радостно засуетилась Эльвира Федоровна. – Что ж ты сразу не сказала, детка! Вот. – Она достала с полки довольно увесистую книжку. – Это Элизабет Гаскелл, такая писательница. Они были знакомы. Знаменитая биография, хотя на русский ее перевели недавно.

550 страниц. Какая толстая книга! Алиса забилась в дальний уголок дивана, подальше от шумной говорливой заведующей, и с интересом листала увесистый том. На обложке была изображена задумчивая, чуть улыбающаяся девушка с книгой в руках. Она, скорей всего, читала еще мгновенье назад, но что-то отвлекло ее. Может сестра вошла в комнату или служанка. Девушка прижимала книгу к плечу – поза показалась Алисе немного неестественной – и смотрела в сторону. Этот момент и запечатлел художник.

– Шарлотта, это ты? – прошептала Алиса тихо-тихо.

Вот-вот девушка на обложке повернет голову и улыбнется ей. Еще секунда, еще чуть-чуть.

Алиса всегда была мечтательницей. Может потому учитель английского и прозвал ее «белой вороной». Она часто оказывалась где-то в стороне от всеобщего веселья. Весь класс шел бодрым шагом или парами куда-то, например, на прививку, на экскурсию, в бассейн, а она почему-то вдруг останавливалась и просто стояла на дороге и смотрела им вслед. Если бы у нее в этот момент спросили, почему она так делает, она ничего и не смогла бы объяснить. Какое-то оледенение будто охватывало ее в этот миг. Ни мыслей, ни чувств, просто невозможность двигаться и говорить. Стоишь и смотришь, а они уходят все дальше, дальше, дальше…

– Красивый портрет, правда?

Алиса вздрогнула и подняла голову. Она и не заметила, что Нина Юрьевна подсела к ней на диван.

– Это ведь Шарлотта, да? – спросила девочка

Преподавательница кивнула.

– Это ее брат нарисовал? Я слышала, у нее брат был художником.

– Сюда вбиваете адрес, – слышался монотонный голос молодого человека, который все пытался объяснить заведующей, как пользоваться электронной почтой, – а потом нажимаете кнопочку «отправить»?

– Что нажимаете? – переспрашивала Эльвира Федоровна.

– Да, ты молодец! Столько всего уже о них знаешь, – улыбнулась руководительница кружка. – Но именно этот портрет писал, кажется, не он. Сейчас… Тут не написано, кто автор?

Нина Юрьевна взяла из рук Алисы книгу и полистала ее.

– А текст где писать, прямо там? – все пытала юношу Эльвира Федоровна.

– А давайте в Интернете посмотрим? – вдруг предложила Алиса.

Все в комнате удивленно оглянулись на нее. Видимо, она слишком громко произнесла эти слова.

– Что, деточка, ты хочешь посмотреть? – поинтересовалась заведующая.

– Кто автор этого портрета, – ответила за Алису Нина Юрьевна, повернув книгу и продемонстрировав всем задумчивую девушку на обложке.

Повисла небольшая пауза. Все вопросительно уставились на молодого человека, который пока еще не понял, что от него хотят.

– Ты можешь посмотреть это в Интернете? – произнесла Эльвира Федоровна загадочные на ее взгляд слова.

Молодому человеку Жене эти слова не показались столь загадочными, и он бодро ответил:

– Конечно! Кто это? Шарлотта Бронте? Так, набираем в поиске: «Кто писал портрет Шарлотты Бронте?» Смо-о-отрим…

Алиса встала с дивана и подошла к компьютеру.

Женя уже открыл нужную страничку. Кто-то из поклонников творчества сестер создал целый сайт, посвященный их книгам и жизни. Загадочная девушка с книжкой нашлась довольно быстро.

«Художник Джордж Ричмонд, – было написано снизу, – раскрашенная гравюра Эверта А. Дуинкинка».

Что ж, она ошиблась, это не портрет сестры. Обидно. Алиса уже рисовала в воображении уютную сценку у камина: Бренуэлл в углу за мольбертом, задумчивая Шарлотта с книжкой в руках.

Хотя портреты не всегда пишутся с натуры.

– А вот и работа Бренуэлла Бронте, – сказал вдруг Женя.

Три девушки за столом. Старомодные прически, длинные платья, столп света между ними.

– Это он и себя нарисовал, но свое изображение стер, – пояснила Нина Юрьевна.

– Символично, – многозначительно кивнула Эльвира Федоровна.

– Почему? – спросила Алиса.

– Он ведь так и не стал художником, хоть и собирался учиться живописи, и отец над ним трясся, считал, что именно ему суждено стать успешным и знаменитым.

– Да, знамениты именно сестры Бронте, а он известен только потому, что рисовал их.

Затаив дыхание Алиса слушала трагическую историю жизни неудачливого художника. Учился живописи, писал портреты, стихи и рассказы, публиковался в местной газете, устроился преподавателем-гувернером в приличную семью по поручительству одной из сестер, кажется, Энн, и окончательно сгубил свою жизнь, влюбившись в жену работодателя. После увольнения он лишь пил и бессмысленно прожигал жизнь. И сгорел, в конце концов, подхватив туберкулез.

– Он ведь и сестер своих заразил, – грустно вздохнула Нина Юрьевна, – после него заболела Эмили и умерла через месяц, а вслед за ней и Энн.

– Да, Шарлотта пережила сестер и брата, – задумчиво проговорила Эльвира Федоровна, – но тоже ненадолго.

Снег бил прямо в лицо, ветер валил с ног. Уже стемнело, и свет фонарей вырывал из сумрака снежную крупу, кружившуюся в воздухе. Еще неделю назад казалось, что зима окончательно отступила. Чирикали птицы, светило солнышко и вот-вот должны были проклюнуться на ветках крошечные листочки, но Снежная королева пронеслась над городом на ледяных санях и прогнала всю радость и предчувствие весны. Земля снова куталась в снежное покрывало.

Алиса шла домой из магазина и думала, что же ей теперь делать. Целую неделю она не могла ни на что решиться. Все-таки хорошо, что человек не догадывается, что ждет его в будущем. Разве можно жить и радоваться мелочам, если знаешь, что твои сестры и брат умрут совсем молодыми? Как можно это предотвратить? Зачем она только решила разузнать больше об этих Бронте?

Алиса набрала код на домофоне и дернула дверь на себя. Подняться на лифте, пройти небольшой коридор, и она дома. Лёнька нахально устроился у нее на кровати и записывал в планшете видео для своего youtube-канала. «Юный блогер», – мрачно подумала Алиса и побрела на кухню. Она выложила из пакета хлеб, за которым ходила в магазин и уселась на стул.

Что теперь? Поесть что-нибудь, чаю себе налить? Ничего не хотелось. Уныло дзинькнул смартфон в кармане. Кто там ей пишет опять?

Рита. Привет! – Алиса будто услышала жизнерадостный голос двоюродной сестры. – Что-то давно не заходили вы с Лёнькой.

Алиса. Он заболел. Сопли.

Рита (сочувствующий смайлик). Бееедненький. Ну, а сама зашла бы. А то ходите-ходите, а потом вдруг пропали.

Алиса мрачно смотрела на светящийся экран телефона. Жизнерадостность и энергичность Риты часто действовали на нее угнетающе.

Рита. Как твое расследование?

Алиса. ?

Рита. Ты грозилась разузнать все о сестрах Бронте. Даже сходить в библиотеку собиралась.

Написать ей? А почему нет, так мучительно, когда не с кем поделиться.

Рита. Выкладывай.

И Алиса рассказала ей все. О том, какая сильная за окном метель и кажется, что весна больше никогда не наступит. О том, какая неожиданно уютная библиотека во «Дворце юного москвича». И что, как здорово, что у Шарлотты была подруга, которая написала о ней целую книгу. И что все три сестры, талантливые юные писательницы, умерли одна за другой. И что заразил их брат, который под конец жизни совсем опустился от несчастной любви. И что теперь она, Алиса, в полной растерянности, ведь та девочка, которая пишет ей из другого мира и времени совсем ничего об этом не знает.

Рита (неизменно жизнерадостно с тучей подбадривающих смайликов) Ну, и что ты так расстроилась. Что-нибудь придумаем.

Алису вдруг разозлила самоуверенность сестры.

Алиса. Ага, напишем ей письмо: «Дорогая Шарлотта, ты скоро умрешь!»

Рита (хохочущие смайлики, очень много хохочущих смайликов). Это вряд ли поможет. Но можно предупредить их насчет брата.

Алиса. В смысле?

Рита. Ну, они все из-за него заболели, он их заразил. А все отчего? Опять несчастная любовь!

В этот момент решение предстало перед Алисой с удивительной ясностью и простотой. Она напишет ему, Бренуэллу. Как ей раньше не пришло это в голову?

«Дорогой друг, – напишет она, – мы не знакомы, но я видела твои рисунки. Твоя сестра прислала их мне. Удивительные рисунки. Они мне так понравились. Я тебе очень завидую! У тебя талант, и ты в нем, похоже, не сомневаешься. Ты – художник, уже сейчас можно об этом сказать и, наверняка, напишешь за свою жизнь множество картин. Главное не сворачивать с избранного пути, не отвлекаться на ненужные мелочи… преподавание, например, или какую-то еще работу. Твори, и ты не пожалеешь об этом. Создавай прекрасное, посвяти этому всю свою жизнь. Возможно, когда-нибудь все музеи мира будут выставлять твои картины. Я обязательно схожу на твою выставку, если она будет проходить в Москве.

Вдохновения тебе и удачи,

Твоя Алиса!»

Стоял ясный солнечный денек. Алиса с Ритой, взявшись под руки, не спеша брели по бульвару в сторону Пушкинского музея⁹. Сестренки редко гуляли вместе, не часто случалось им посещать художественные галереи, но в этот день они направлялись на выставку какого-то знаменитого художника. Его имя вылетело у Алисы из головы и вспомнить его под беспрестанное щебетание кузины не представлялось возможным.

– Так здорово, что мы с тобой выбрались, правда? – болтала Ритка. Редко ходим вместе куда-то. Осторожно, видишь, машина…

Девочки перешли большую улицу, повернули направо и, сделав несколько шагов, уперлись в хвост длиннющей очереди.

– Ой, ничего себе! – ахнула Алиса. – Это что, все на выставку?

– Помнишь, зимой в прошлом году так на Моне стояли? – весело хохотнула Рита.

Алиса вспомнила тот далекий морозный день, когда они простояли на улице почти два часа, чтобы попасть на выставку прекрасного Клода Моне. В ее памяти всплыла вдруг картина в тяжелой, отливающей золотом раме. Парламент, Темза, бесконечный туман, покрывающий все пространство картины, и вдруг из тумана будто бы прямо на нее вылетела птица. «Художник туманов», – подумалось ей тогда¹⁰.

Так, а сейчас-то мы не на Моне собрались? Почему-то ей не хватало духу спросить у Риты: «А на чью выставку мы пришли?» Будто что-то мешало произнести эти слова

– Давай к воротам подойдем, посмотрим, пускают хоть вообще, – решилась она, наконец.

Огромное здание, торжественный портик с колоннами. Издалека было видно, что между колонн свисает красивый плакат, реклама выставки. Но название все равно не разглядеть, сколько Алиска ни старалась. В этот момент, девочки стояли совсем близко у ворот, охранник распахнул калитку, чтобы впустить новую порцию страждущих насладиться искусством.

– Проскочим? – шепнула Рита и, схватив Алису за руку, протащила ее вперед.

– Девчонки, мы с вами, мы с вами, – окликнула она хихикающих студенток и ловко протиснулась мимо охранника.

Девчонки были совсем не против и радостно ответили на Ритино приветствие. «Очередные подружки», – мелькнуло у Алисы в голове. У Риты вся Москва была в подружках. Как только ей это удавалось?

Небольшая тропинка вела к портику с торжественными колоннами, в тени которых прятались копии знаменитых скульптур. Вот «Мыслитель» Родена, а это, кажется, «Венера Милосская».

Высокая длинная лестница поднималась прямо к входу. Алиса задрала голову, взглянула на рекламный баннер и остолбенела. «Бренуэлл Бронте. Англия XIX век», – гласила надпись.

– Рит, – окликнула она сестру слабым голосом, – мы куда пришли?

Но сестра не слышала ее, ей не хотелось останавливаться, она тянула Алису дальше. Они миновали все необходимые этапы: касса, гардероб, туалет и поднялись по большой парадной лестнице, от которой разбегались в две стороны узкие галереи. Поднявшись по лестнице, можно было попасть в большой зал, завешанный картинами художника Бронте.

«Что за чудеса в решете? – растерянно думала Алиса. – Неужели мое письмо имело такой эффект?»

Она не спеша шла вдоль стены и рассматривала картины. Сколько портретов, пейзажей, какая красота! У одной из картин девочка заметила группу людей. Они стояли молчаливым полукругом, любовались произведением искусства и явно кого-то слушали.

«Экскурсия! – обрадовалась Алиса. – Надо пристроиться. Интересно, что там рассказывают».

Один шаг, другой, и вот она уже любуется карандашным наброском, автопортретом художника в профиль и будто невзначай прислушивается к тому, что говорит женщина в яркой накидке с цветочным узором.

– Перед вами семейный портрет. – Говорила экскурсовод громким, уверенным голосом. – Двое супругов и ребенок. Они прогуливаются в парке. И таким образом получается портрет на фоне пейзажа.

Алиса медленно прошла к следующей картине, для этого ей пришлось обойти группу и встать с другой стороны.

– В те времена в Англии было принято писать такие портреты, – продолжала дама. – И Бронте часто этим пользовался, потому что на самом деле ему хотелось писать пейзажи. На этом портрете, например… – Алиса подвинулась чуть ближе и попыталась выглянуть из-за плеча стоявшей перед ней девушки, – … ему пришлось много чего переделывать. Сначала это был свадебный портрет, и невесту художник нарисовал в подвенечном платье, потом его попросили переделать платье в обычное, а после всего этого Бренуэллу пришлось пририсовать еще и ребенка, потому что у супругов родился наследник. Можете представить, как сердился художник!

Алиса ясно представила раскрасневшегося от гнева, растрепанного Бренуэлла, со съехавшими на кончик носа очками, швыряющего в камин кисточки и обрывки холста. Ну, тут она, пожалуй, перегнула палку. Алиса невольно хихикнула, и участники экскурсии начали оборачиваться в ее сторону. Она быстро взяла себя в руки и, сделав серьезное лицо, срочно уткнулась носом в следующий холст. Картина вдруг показалась ей странно знакомой. Бледный юноша в беседке. Беседка выглядела довольно необычно, три толстые колонны и никакого пейзажа на заднем фоне. Неоконченная работа?

– А это знаменитый автопортрет с сестрами, – неожиданно протрубила ей в ухо женщина в пестрой накидке. Алиса и не заметила, как группа во главе с экскурсоводом подошла к картине, перед которой она стояла.

– Где же сестры? – не удержалась девочка.

Экскурсовод чуть покосилась в ее сторону и как будто немного усмехнулась.

– Потерпи, Алиса, сейчас все расскажу, – бросила она.

«Откуда она знает мое имя?» – испугалась девочка. Ей вдруг стало душно и неуютно. Захотелось вырваться из круга плотно обступивших ее людей, выбежать на улицу, но людей как будто становилось все больше, они подходили и подходили. Видно женщина говорила что-то очень важное.

– У Бренуэлла Бронте, великого художника, – говорила экскурсовод, – было три сестры. Когда-то в детстве все они были талантливы, все рисовали. Но, вот, где Бренуэлл, – она торжественно повела рукой в сторону картины, – а где они. Сам художник понимал, насколько незначимы и неинтересны его сестры, хотя, конечно же, он любил их, он был чудесным братом. Изначально на портрете было четыре фигуры, но потом он стер сестер и оставил только свое лицо. Так сильно он горевал по ним, они ведь умерли совсем молодыми, одна за другой.

У Алисы потемнело в глазах. Значит, это не столбы беседки, это Шарлотта, Эмили и Энн! Что же она наделала!

– Нет! – Ее звонкий крик птицей взлетел к потолку. – Они стали знаменитыми писательницами. Вы что их книг не читали, не читали «Джейн Эйр»?

Дама-экскурсовод вдруг схватила Алису за плечи и резко встряхнула ее.

– Не хулигань в музее! – рявкнула она.

– А «Грозовой перевал»? Что это плохая книга?

– Алиса! Прекрати! – голосила в ответ дама и трясла Алису изо всех сил.

– А Энн! Энн, написала такие чудесные книги! Вы лжете… это неправда!… Я… я же хотела спасти их!!! Я хотела только спасти их!

– Алиса! Алиса!

Дама наклонилась совсем близко, и ее лицо вдруг начало деформироваться, расплываться, меняться и…

Превратилось в Леньку.

– Алиска, ты что кричишь, весь дом перебудила, – испуганно пробормотал мальчишка.

Алиса села на кровати и огляделась. Боже, какое счастье, это был всего лишь сон!

– Я отправила письмо? Письмо уже отправила? – в тревоге забормотала она.

– Да не знаю я, – рассердился Лёня. Похоже, он не на шутку перепугался. – Кончай с этими письмами, до добра они тебя не доведут.

Алиса бросилась к столу. Столько тетрадок и книг, все вперемежку, ничего не найти. О счастье! Вот оно! Письмо! Даже в конверт засунуть не успела, так и бросила его на столе, решила перечитать и закончить утром. Алиса дрожащими руками схватила тетрадный лист, исписанный каракулями, и разорвала его на множество кусочков.

Солнце било в окно сквозь занавески. Пели, свистели, чирикали птицы.

Монотонно куковала кукушка. Алиса открыла глаза. Кто-то посоветовал маме купить им такой будильник, вместо назойливого пиликанья он чирикал и присвистывал, словно птичка, а потом куковал кукушкой. Честно признаться, кукушка эта раздражала не меньше обычного будильника. Будильник, он и есть будильник, и нет никакой разницы кукует он, пикает или играет мелодии небесной красоты. Все равно при этих звуках придется вылезать из кровати.

Итак, снова куковала кукушка, и солнце светило в окно. Алиса открыла глаза и радостно улыбнулась. Как хорошо, что она не успела отправить последнее письмо, все сестры Бронте на месте, стоят рядком, уютно прижавшись друг к другу разноцветными корешками, в шкафу на полке. Неизвестно, привело бы это письмо, если бы она его отправила на самом деле, к такой же непоправимой катастрофе, которая ей приснилась, но в любом случае, ясно, что не стоит пытаться изменить прошлое. Ни к чему хорошему такие попытки не приводят. Алиса читала несколько фантастических повестей и рассказов, в которых герои, случайно изменив прошлое, меняли навсегда и будущее. Вот один парень, например, испугался динозавра, бросился в кусты, чтобы спрятаться от него, и растоптал случайно красивую бабочку. А потом, когда он вернулся обратно, время, в котором он жил, оказалось каким-то не таким, там даже президент поменялся¹¹.

«Да ну его, больше не хочу об этом думать», – рассердилась вдруг Алиса и села на кровати.

Лёньки в комнате не было, его постель пустовала. «Как это он умудрился проснуться раньше меня?» – удивилась девочка. Обычно ей приходилось расталкивать брата по утрам, почти стаскивать вниз. Когда-то она сама спала наверху, а Лёнька был совсем маленьким и его укладывали на нижнюю часть двухъярусной кровати. Потом мальчишка подрос, и ему показалось скучным спать где-то внизу, в то время как можно карабкаться наверх, воображая, что взбираешься на мачту корабля или, как мартышка, раскачиваешься на лиане. Почти каждое утро эта мартышка норовила соскочить со своих лиан сразу вниз, на пол, минуя скучную деревянную лестницу, но только не в те дни, когда надо было собираться в школу. В такие дни мартышка уютно устраивалась в гамачке на верхушке пальмы или банана и напрочь отказывалась просыпаться. Алиса догадалась, что сегодня милого капризного братишку разбудило солнце, а, возможно, предвкушение какой-то веселой проказы, о которой он договорился с Ваней, тем самым хулиганом, который совсем недавно отбирал и прятал его шапки, а теперь забросил томогавк войны и достал трубку дружбы. Ну, трубка – это, конечно, фигурально выражаясь, Алиса надеялась, что они не пытаются курить тайком.

Девочка лениво потянулась, встала и подошла к столу, на котором лежало новое письмо от Шарлотты. Бедная подруга так и не дождалась от нее ответа и решила написать еще раз. Алиса расправила помятые странички и пробежала глазами несколько первых строк.

«Дорогая Элис, мы так редко переписываемся в последнее время, что мне захотелось написать тебе сегодня. В нашу деревеньку пришла весна. Как же я люблю это время года! Солнце светит беззастенчиво ярко, птички горланят во всю мочь, а Тэбби распахивает окна, чтобы впустить в дом свежего воздуха. Она очень беспокоится, что нам не достанет свежего воздуха ночью, и потому под утро в спальне такой холод, что не хочется вылезать из кровати. Помнишь, я писала тебе как-то о школе, где жила недолго, и о том, как мы мерзли там ночами. Правда, в отличие от жестоких учительниц, Тэбби не заставляет нас умываться ледяной водой. Она заботливо нагревает воду и приносит ее в кувшине. Остается только перелить ее в таз, окунуть туда полотенце и обтереться им…»

«Интересно они умываются, – подумала Алиса, – надо попробовать, каково это умываться из тазика».

Девочка осторожно выглянула в коридор. Темно, никто как будто еще не проснулся. Тоненькая полоска света из-под двери туалета. Вот где Ленька, наверное. Что ж, путь свободен.

Алиса на цыпочках пробежала по коридору и заглянула на кухню. Так, тазы в шкафчике справа, у раковины. Главное вытащить его осторожно, а то все полетит на пол, загрохочет. Только этого не хватало!

Она пробралась в ванную, подставила тазик под кран и открыла воду.

– Представляешь, – рассказывала она потом Мите, тому самому мальчику, которого они с Олей хотели уговорить на роль мушкетера или рыцаря, – как я тащила этот таз полный воды в свою комнату!

– Много воды разлила? – ухмыльнулся Митя.

– Нет, но полотенце в результате там утопила. Слишком полный таз оказался, надо было на дно налить, наверное, немного…

Митя расхохотался. Симпатичный мальчик, он очень нравился Алисе, и ей было приятно, что он предложил ей сегодня прогулять скучную математику. «Залечь на дно», – как он выразился. Они выскочили из школы, пока никто не смотрел и устроились теперь на скамейке, на детской площадке во дворе.

– Скоро придешь в школу в пышной юбке и с веером? – все веселился Митя. – Предупреди заранее, я фотоаппарат из дома захвачу.

– Знаешь, тебе тоже надо будет раздобыть костюм, – ответила Алиса.

– Да ну? – Мальчик преувеличенно удивленно округлил глаза. – Зачем это?

– Чтобы войти в образ… для аудиокниги… Ну, то есть озвучки нашего… моего романа… который я придумала.

– А ты что романы пишешь?

– Ага. – Алиса уверенно закивала. – Знаешь, как интересно полу…

Она собралась уже пересказывать Мите сюжет того приключенческого романа, который они с Олей пытались превратить в аудиокнигу, но мальчик неожиданно вытащил смартфон, взглянул на него, видимо проверял время, и сказал:

– Мне пора. Потом расскажешь, хорошо?

«Вот и поболтали, – мрачно подумала девочка, – ну и ладно, посижу, почитаю».

Она достала зачитанное до дыр письмо Шарлотты и отыскала то место, которое ей особенно нравилось.

«… Хочешь, расскажу тебе, как мы придумали игру «Островитяне».

Однажды вечером, в то время, когда мокрый снег и унылый ноябрьский туман чередовались с метелями и пронизывающие ночные ветры доказывали, что зима уже пришла, мы все сидели вокруг ярко горевшей печи на кухне. Мы только что поспорили с Тэбби о том, следует или нет зажечь свечу, и она вышла из этого спора победительницей: свеча зажжена не была. Последовало продолжительное молчание, которое, наконец, прервал Бренуэлл, сказавший лениво: «Не знаю, чем заняться». То же, как эхо, повторили Эмили и Энн. Тэбби. А в кровать отправиться ты не хочешь?

Бренуэлл. Нет, я бы чем-нибудь другим занялся.

Шарлотта. Тэбби, почему ты сегодня такая сердитая? Давайте-ка мы представим, что у каждого из нас есть собственный остров.

Эмили. Мне бы подошел остров Арран.

Энн. А я хочу Гернси.

…Здесь разговор был прерван печальным для нас боем часов, отсчитывавших семь, и мы отправились спать.

Я пишу эти строки на кухне в пасторском доме в Хауорте. Тэбби, наша служанка, моет посуду после завтрака, а Энн, моя самая младшая сестра, стоит на коленках на стуле и смотрит на пироги, которые Тэбби печет для нас. Эмили сейчас в гостиной, она подметает ковер. Папа и Бренуэлл уехали в Китли. Тетушка наверху, в своей комнате, а я сижу за столом на кухне и пишу. Китли – это маленький городок в четырех милях отсюда. Папа и Бренуэлл отправились за газетой ¹²…»

«Какая уютная картинка», – подумала Алиса. Она представила, как Шарлотта сидит за столом рядом с теплой печкой и пишет. А на столе стоят только что испеченные пироги, и маленькая Энн залезла на стул и облизывается, глядя на них. Эмили – какая помощница! – подметает ковер в гостиной, а Тэбби моет посуду. И осенним вечером, о котором вспоминает Шарлотта, они тоже собирались на кухне у натопленной печи. Наверное, они часто сидят на кухне, там теплее всего. Готовить в течение дня приходится много, а чтобы согреть гостиную, нужно специально разводить огонь в камине. Наверняка они и в гостиной сидят вечерами, кто-то из девочек писал ей об этом, но утром писать письмо уютней в кухне. Ах, как было бы прекрасно побывать в этом доме.

Как, интересно, выглядит гостиная, в которой они собираются всей семьей? Большой стол посередине. Круглый, так уютней, и стулья вокруг. А еще камин и книжный шкаф. Девочки любят читать и сами много сочиняют. Вот эту комнату Эмили, скорей всего, и подметала тем утром, которое описывает в письме Шарлотта. Бедняжка, как трудно убираться, когда у тебя целый дом, а не одна квартира¹³!

– Алиса-а-а-а-а!

Звонкий голосок брата вернул ее к действительности. Она подняла голову и увидела, что группа юных школьников несется со страшной скоростью в сторону детской площадки. «Уроки закончились!» – подумала девочка и встала со скамейки.

– А ты знаешь, кто такой Бармаглотень? – бодро спросил Ленька, когда они шли из школы домой.

Дети перешли небольшую улочку и остановились перед внушительным зданием универмага «Москва». Лёнька обожал этот магазин. На первом этаже там была аппетитная «Азбука вкуса», а на пятом… ой, даже страшно сказать, что было на пятом! «Детский мир»!

– Какой еще Бармаглот? – удивилась Алиса.

– Да не Бармаглот, а Бармаглотень. Это такой Бармалей бородатый, бегает за гамбургерами и есть их.

– А они что, убегают? – с тоской в голосе переспросила Алиса. Когда Лёнька начинал говорить об играх, она чувствовала себя такой беспомощной, будто запутавшейся в бесконечной паутине слов и незнакомых понятий.

– У них ножки есть, ага. И не только у них. Еще там клубняжка, сыролетка, кивосик…

– Ой-ой, – испугалась Алиса, – не грузи меня своими кикиморосиками, а то я тебе что-нибудь умное расскажу.

– Не кикиморосик, а кивосик. Это такой киви с крылышками.

– А ты знаешь, – решила-таки перебить Лёньку Алиса, – что в 19 веке в Англии воздух был очень грязный.

Лёнька замер на мгновение, наверное, не ожидал, что разговор свернет на такую неожиданную тему или просто увидел симпатичную игрушку в витрине ларька, мимо которого они проходили, а потом встряхнулся и бодро ответил:

– Конечно, знаю, тогда было много паровозов, и они сильно дымили.

«Все-то он знает!» – ворчливо подумала Алиса, но решила не отступать.

– Представь, – сказала она, – что вокруг нас густой туман. Ой, куда же нам идти! Ничего не видно! Что это?

– Карета! – невозмутимо заявил Ленька.

Алиса вздрогнула. Бесшумный электробус остановился прямо перед ними и распахнул двери.

– Поехали к Рите и тете Элечке, – начал уговаривать сестру Ленька, – только одна остановка, видишь, даже карету подали.

– Это не карета! – Алиса обернулась к брату. – Это омнибус!

И она царственно прошла внутрь, постаравшись не зацепить длинной юбкой за край сиденья.

«… Милая Элис!

Пришла пора попрощаться с тобой. Грустно расставаться, но сестры, Тэбби и особенно тетушка расстраиваются и даже немного сердятся, когда я говорю о тебе. Вот и сейчас Энн удивленно смотрит на меня, даже отвлеклась от пирогов, а Тэбби рассерженно гремит посудой, а все оттого, что я ответила на ее вопрос. Она спросила, что я пишу, а я сказала: «Письмо Элис». И Энн и Эмили писали тебе письма, они думали, что эта игра, что я отвечаю им вместо тебя. Но я-то знаю, что мне не выдумать, например, такого оригинального приспособления, как смартфон, и, честно тебе признаюсь, мне никогда не приходило в голову писать письмо от имени картошки. Было так весело читать твои письма, мне будет тебя не хватать.

Прощай,

твоя Шарлотта

Йоркшир, Хауорт, дом пастора, уютное местечко за столом на кухне у печки».

«Дорогая Шарлотта!

Что ж, может быть ты права, пришло время прощаться. Но ты не грусти, мне, твоей несуществующей подруге, очень понравилось с тобой переписываться. А вдруг ты и правда меня придумала и, на самом деле, я существую только в твоем воображении. Как забавно. Получается такой сон карточного короля. Ой, ты, наверное, еще не читала эту книжку… Вернее, она еще не написана в твоей реальности… То есть… все страньше и страньше, не будем продолжать эту тему¹⁵. Ох, не хотелось бы, чтобы ты проснулась и я – фьють! – потухла как свеча.

Что-то мрачные мысли лезут в голову в этот чудесный весенний день. Я, как и ты, сижу на кухне, хотя сейчас уже совсем не утро, скорее, вечер. Кухня тут очень уютная, это кухня моей тети Элечки, и она, как и твоя Тэбби, умеет печь пироги. Так что, если Энн решится взобраться на стул и полюбоваться на них, у нее очень даже получится. Хотелось бы написать, что Лёня, младший брат, подметает ковер в гостиной, но, увы, ничего подобного не происходит. В обнимку с псом Тимом он валяется по полу и не только в гостиной, но еще и в коридоре, спальне, да и вообще, везде, где угодно. Рита, это моя кузина, она расставляет чашки на круглом обеденном столе. Сейчас тетя Элечка вернется из магазина, и мы сядем пить чай. А знаешь, Шарлотта, я совсем не сомневаюсь, что ты существуешь. Рассказать почему? Передо мной на столе лежит толстенная книга. Угадай, кто ее автор? Крупными золотыми буквами на ее обложке выведено ШАРЛОТТА БРОНТЕ. Это книжка о девочке. Очень одинокой и очень смелой девочке, которая сумела стать счастливой, несмотря ни на что. Она училась в той же школе, что и ты, а потом стала гувернанткой, а потом… Нет, я не буду тебе рассказывать содержание, ведь ты сама ее напишешь, а, значит, все уже знаешь… даже если пока об этом не помнишь. Там масса приключений в этом твоем романе. Есть там и сумрачный замок, в котором живет ворчливый рыцарь и привидение на чердаке.

Прощай, дорогая Шарлотта! Ты напишешь прекрасную книгу! Пусть это будем моим пожеланием, которое уже сбылось.

Твоя Алиса.

Москва, квартира тети Элечки и Риты, стол на кухне у окна, напротив буфета с грибом в большой банке».

Влажный собачий нос неожиданно ткнулся Алисе в руку, чуть не испортил ей все письмо. Тим принюхался, лизнул девочке щеку и с интересом глянул в сторону стола, вдруг есть чем поживиться.

– Не хулигань, – суровым голосом отчитала пса Алиса, – Элечка запретила нам тебя подкармливать.

Тим издал жалобный, похожий на грустное поскуливание звук и слез с Алисиных колен. В это время в кухню влетел второй щенок, вернее, ребятенок Лёня.

– Что делаешь, Алиска? – звонко крикнул он. – Чита-а-аешь опять или еще хуже?

Под «еще хуже» подразумевалось, конечно же, пишешь.

– Еще хуже, но уже закончила, – бодро ответила Алиса.

Она поманила братика рукой и прошептала ему на ушко:

– Хочешь письмо отправить?

– Письмо? Где? Сейчас? Шарлотте? В шкаф? – посыпались вопросы.

Лёньке нравилась эта игра. Он с восторгом выхватил аккуратно сложенный листочек из рук Алисы и исчез за дверью. Тим с громким лаем понесся вслед за ним.

«Вот и хорошо, – вздохнула про себя Алиса, – пусть сделает с этим письмом, что хочет, в шкаф засунет или выронит, или вообще вместе с Тимом сгрызет».

Она переписывалась с Шарлоттой вполне искренне, как будто ей и правда писала девочка из другого времени, но все же было в этом что-то странное, не очень нормальное. Так что она была даже рада, что воображаемая подруга решила положить конец их переписке.

За окошком накрапывал дождик. «Бедная тетя Элечка, промокнет, наверное», – подумала Алиса и притянула к себе книжку. Ей хотелось просмотреть ее напоследок, прежде чем вернуть тете.

Когда тетя Элечка пришла из магазина, она застала на кухне необычную сцену. Девочки, Рита и Алиса, а вместе с ними Лёня и даже как будто собака Тим – все сгрудились над столом и с некоторой озабоченностью что-то разглядывали.

– Что у вас там такое интересное? – поинтересовалась Элечка, стряхивая дождевые капли с зонта.

– Тетя Эля пришла! – обрадовался Лёнька. – А конфетки купила?

– Конфетки сейчас сами с тобой сделаем, испечем. Вкуснее любых конфеток будет.

– Мам, – окликнула ее Рита, – объясни Алисе, что мы сто раз ей рассказывали про этот эпиграф.

– Какой эпиграф? – удивилась Элечка?

На столе лежала книга, та самая «Джейн Эйр», открытая на первой странице. Не на той, где уже написано «Глава I», а на предыдущей, посередине которой было напечатано всего несколько слов, одна фраза: «Дорогой и загадочной А., вдохновившей меня на этот роман». Алиса готова была поклясться, что раньше, вот только что, этой фразы не было.

– Ну, во-первых, это не эпиграф, а посвящение, – начала объяснять тетя Элечка, раскладывая покупки на столешнице. – Эпиграф – это когда цитируют какого-то поэта или философа, пишут цитату в начале книги, объясняя этим ее смысл. Понимаешь?

– Когда конфетки будем готовить? – встрял Ленька.

– А посвящение, – продолжала Элечка, – это когда посвящаешь свой роман или повесть другу, родителям, а можно и братишке-сладкоежке!

– Но, когда ты дала мне почитать «Джейн Эйр», в ней не было посвящения, – сказала Алиса.

– Было! – почти хором пропели Рита и тетя Эля.

– Было - не было, было - не было, – заголосил, приплясывая, Лёня.

– Гав – гав! – присоединился к общему хору Тим.

– Мы еще обсуждали с тобой, что за имя скрывается под этим «А», – все объясняла Рита. – Мама рассказала, что сперва все думали, что Шарлотта посвятила роман своей самой близкой подруге Эллен Насси. Но, по-английски ее имя звучит «Ellen».

– Да, и правда не получается, тогда было бы «Е», – согласилась Алиса.

– Так до сих пор никто и не знает, кому посвящен роман. В письмах, которые сохранились, этой подруги нет…

Элечка подошла к столу и повернула к себе лежащую на нем книгу.

– Еще совсем непонятно, почему она загадочная эта подруга. Написано же «дорогой и загадочной».

Лёнькина любопытная мордашка выглянула из-за тетиной руки.

– А как будет «загадочный» по-английски? – пискнул он.

– «Mysterious», кажется, – ответила Элечка. – Кстати, молодец Лёня, у меня была где-то…

Она повернулась и устремилась прочь из кухни. Рита бросилась за ней.

– Мам, мы чай-то пить будем? Я налила уже в большой комнате.

– Сейчас… Ты не помнишь, где я… Мы учили по этой адаптированной книжке английский, там и посвящение наверняка есть, – донесся из соседней комнаты Элечкин голос.

Лёнька в порыве нежности обхватил сестру за шею, чмокнул ее в щеку, а потом прошептал на ушко:

– Вовремя я письмо отправил, да? Быстро дошло!

Алиса улыбнулась. Неужели он прав? Неужели Шарлотта посвятила именно ей свой самый знаменитый роман «Джейн Эйр»? Кстати, а как там пишется по-английски имя Алиса?

Письмо к читателю

Дорогой друг, не знаю маленький ты или большой, это не важно. Вот и закончилась эта история, а мне так жаль с тобой расставаться, хочется еще поговорить, рассказать о чем-нибудь. А ты знаешь, ведь Шарлотта, Эмили и Энн – не придуманные девочки. Они жили на самом деле, только в Англии и в 19 веке. Но в своих книжках они живут до сих пор. И хоть они писали вымышленные истории, то есть романы, так это обычно называется, каждая из этих книг – отражение той, кто ее написал.

Родились сестры в деревеньке Хауорт, в Йоркшире, в семье сельского священника Патрика Бронте. Вообще, в семье священника было шестеро детей: Мария, Элизабет, Шарлотта, Бренуэлл, Эмили и Энн. Мария и Элизабет погибли в юном возрасте, заболели туберкулезом в пансионе, куда их отправили учиться. Возможно, они тоже стали бы знаменитыми и успешными писательницами, все дети в этой семье были очень талантливы. Сестры сочиняли с самого детства. К тому моменту, как Шарлотта начала переписываться с Алисой из нашей книжки, она, наверняка, написала уже несколько рассказов, пьес, а, может, даже и повестей. Ей ничего не стоило придумать воображаемую подругу и писать ей письма. Наверное, Шарлотта Бронте и придумала Алису, девочку, которая живет в Москве и ходит в школу… Нет. Такой вариант нас вряд ли устроит. Алиса – это каждый из нас, мечтающий написать письмо любимому писателю и надеющийся получить ответ. И вот, что я тебе скажу, дорогой друг: тебе стоит попробовать. Напиши какому-нибудь писателю (писательнице) и спрячь письмо в потайной ящичек или шкаф. Возможно, ты позабудешь о нем, но, когда найдешь случайно снова, тебе будет приятно перечитать старое письмо и вспомнить, о чем ты когда-то думал, что чувствовал. Получится такое письмо к самому себе. А, может быть, вместо своего письма ты найдешь ответ на него, и в любимой книге появится неожиданное посвящение или что-то еще более значимое. Главное, сочиняй и тогда мир преобразится, ведь, что есть мир, как не наши мысли и мечты.

---------------

¹ Про какой мультик они говорят, ты знаешь? И что это за цитата такая смешная про птицу говоруна?

² А вот здесь тебе придется вспомнить, что это за книжка про Зазеркалье и почему она вторая.

³ Опять тебе придется отгадывать, что это за книжка. Бедняга, никак не получается просто почитать, все отгадывать приходится.

⁴ Перевод Веры Станевич.

⁵ У этой посудины есть еще одно название, возможно, тебе оно более знакомо. Турка.

⁶ Эмили прислала Алисе начало своего стихотворения в переводе замечательного поэта и переводчика Григория Кружкова.

⁷ Попробуй и ты написать от лица любимого персонажа. «От лица» значит, как будто он сам это и написал. Питер Пен, например, или пират Сильвер. Интересно?

^{8 А ты помнишь, что это за поговорка, и что она значит?}

⁹ Знаешь, что это за музей? Опиши, как он выглядит.

¹⁰ У художника Клода Моне есть серия картин с изображением лондонского Парламента у Темзы. Он любил рисовать один и тот же сюжет, меняя только освещение, то есть время суток.У художника Клода Моне есть серия картин с изображением лондонского Парламента у Темзы. Он любил рисовать один и тот же сюжет, меняя только освещение, то есть время суток.

¹¹ Угадай, что это за рассказ, и кто его написал?

¹² Это отрывок из настоящего дневника настоящей Шарлотты. Не знаю, отправляла ли она его кому-нибудь в качестве письма. Может быть, мне, но я тебе не скажу, это большой секрет. А прочесть этот отрывок можно в книжке Элизабет Гаскелл «Жизнь Шарлотты Бронте» (перевод Андрея Степанова).

¹³ А знаешь, ведь существует дом сестер Бронте! На самом деле! Он в Англии, поэтому добраться до него довольно сложно, но можно поискать в интернете. А если набрать на английском: «Bronte Parsonage Museum», то откроется симпатичный сайт с множеством картинок, среди которых ты без труда найдешь ту самую гостиную.

¹⁴ Это почти то же самое, что и автобус, только тащат его лошади. Такой лошадкобус получается!

¹⁵ Алиса вспоминает Льюиса Кэрролла и его чудесную сказку про девочку с таким же именем, как у нее. Ты же знаешь, что это за книжка, правда? Я, кажется, спрашивала это у тебя в самом начале нашей истории.

октябрь, 2025 г.

Copyright © 2025 Лилит Базян

Другие публикации автора

Обсудить на форуме

Исключительные права на публикацию принадлежат apropospage.ru. Любое использование материала полностью или частично запрещено

В начало страницы